Увольте его, если ничего не можете, обратитесь в полицию, в прокуратуру!»
– А он?
– А он говорит, что уволить не может, и в органы уже обращался, а оттуда официальный ответ пришел, что факты не подтвердились.
– Боже мой! Неужели ничего нельзя сделать?! – воскликнула вторая девушка.
– Клавдия потом мамаше этой звонила, оказывается, этому Никите удалили почку, так эта дура еще и благодарит – спасибо, спасли ребенка!
– Ларис, может, этой мамаше намекнуть?
– Ты что, дура? Витя на посту у нас всю ночь сидеть будет, он же их пасет, и внизу машина стоит.
– Может, Клавдии позвонить?
– Ага, чтобы ей голову снесли. Светка, прекрати, мы ничего не можем сделать, ей просто не дадут с пацаном из больницы выйти.
– Как ее вообще угораздило к нам со здоровым ребенком попасть? – вздохнула собеседница.
– Не знаю, через поликлинику как-то, у них везде свои люди. Все, пошли.
– Лар, а вдруг все-таки можно чем-то помочь? Если вколоть мальчику что-нибудь, чтоб ему плохо стало, тогда его не заберут?
– Ага, и они сразу поймут кто и что вколол, а потом сама представь, что с нами будет.
Вот отдежурим, пойдем ко мне и напьемся от такого скотства, а сейчас успокойся, валерьянки выпей, а то, не дай бог, Витя поймет, что мы о чем-то догадываемся.
– А знаешь, все потому, что она мать-одиночка, без мужа или родителей богатых. Вот хрен бы они мальчишку тронули, если бы она крутая была!
– Других бы небогатых нашли. Идем, а то Витек за нами сюда припрется.
Хлопнула створка окна, приоткрытого во время перекура, затем простонала дверная пружина, выпуская девушек в коридор.
Дотлев до фильтра, сигарета обжигала Вике пальцы. Почувствовав боль, она непонимающе посмотрела на руку и автоматически затушила тлеющий бычок в крышечке от сока, служившей ей пепельницей.
– Так! – громко сказала она, стараясь осознать реальность. – Так!
Невероятное облегчение прокатилось от головы по всему телу, ударив током в кончики пальцев на руках и ногах, сменившись на мгновение растерянностью, и вдруг, откатившись волной назад, выстрелило в мозг густой, ослепляющей яростью.
Сердце быстро заколотилось, громыхая в ушах, в руках, в ногах и почему-то в животе.
Под эти барабанные удары, остужая разум, откуда-то из глубины сознания, из неизвестной ей личности, вычищая ненужное – страхи, обвинения, в Вике нарастало и укреплялось нечто мощное, пугающее своей силой. Инстинкт матери, защищающей дитя, первобытный, обостряющий невероятно все чувства, эмоции, мысли.
