Девушка из песни

Последняя нота задрожала и стихла. Вайолет еще немного подержала телефон, потом нажала на «стоп» и уронила руки на колени. Ее сочные, полные губы приоткрылись. Фарфоровая кожа порозовела, а глаза загорелись. В отражении глаз я увидел себя. Того, кто действительно мог выкарабкаться из этой дерьмовой жизни благодаря подаренному Вселенной и Богом таланту.

– Миллер, боже мой… – выдохнула Вайолет. – Это было…

«Для тебя. Это было для тебя. О тебе все мои песни».

– Это было… нереально, – произнесла она.

– Правда?

Вайолет прижала ладонь к сердцу.

– Да. О господи, Миллер…

Она потянулась ко мне и обняла. Я убрал гитару и крепко обнял Вайолет в ответ, закрыв глаза и утонув в ощущениях. Нежность, тепло… аромат ее кожи, волос, сладкое дыхание на моей шее.

– У тебя все получится, – произнесла она, прижавшись губами к моему плечу. – Я чувствую.

И в этот момент, ободренный и окутанный ее верой в меня, я почувствовал то же самое.

Немного приподнял голову в потребности поцеловать ее полные губы.

Ее нежная щека скользнула по моей щетине. Еще одно маленькое движение, нерешительное, но ведомое зовом сердца, и мои губы коснулись уголка ее рта. Она отстранилась, но лишь настолько, чтобы встретиться со мной взглядом, полным обнаженного желания. От легкого хриплого вдоха ее губы приоткрылись, лишая меня всякой воли.

С тихим, грубым звуком несдерживаемого желания, я поцеловал ее.

Поцеловал свою лучшую подругу. Изменил нас навсегда. Назад уже поздно, да и желания нет. Не хочется ничего, кроме настоящего.

Я завладел ее губами, сначала нежно, а затем с возрастающей страстью, когда не встретил сопротивления. Я был поражен, что она не отстранилась. Наоборот, ответила на поцелуй. Ее язык, мягкий и теплый, робко двинулся мне навстречу. С любопытством и нерешительностью. Я с готовностью принял этот поцелуй, горячий, влажный, идеальный.

Проклятье! На вкус как яблоки и сахар, она согревала душу, я словно вернулся домой. Именно с нею я хотел быть, всегда.

Я обхватил ладонями ее лицо, овладевая ее губами и испивая поцелуй до дна. Хриплые, короткие вдохи вырывались через нос, но в ней я нуждался больше, чем в воздухе. С каждым мгновением меня все больше шокировала и пугала мощь этой растущей потребности. Поцелуй был для меня всем, но я оказался совершенно к нему не готов.

Я не мог вырваться или спастись из глубины моей любви к ней. Я думал, что исследовал ее в своих песнях. Ориентировался на каждом повороте.