Девушка из песни

Хижина оказалась маленькой рыбацкой лачугой, пристроенной к скале.

– Привет, мальчики, – поздоровалась Шайло, входя в круг света. Она многозначительно посмотрела на Миллера. – Вы же все помните Вайолет?

Миллер встретился со мной взглядом, и, клянусь, его губ коснулась едва заметная улыбка, но сразу исчезла. Он закрылся. Защищал свое сердце, так же, как и я все эти четыре года.

Мы как маятник, раскачиваемся взад-вперед, подумала я, гадая, сможем ли мы одновременно открыться друг другу.

– Мисс Вайолет, – произнес Холден, поднимаясь на ноги и предлагая мне свой лежак, прямо возле Миллера.

 – Прошу, присаживайтесь. – Он пнул сапог Ронана. – Венц! Где твои манеры, черт подери? У нас гости.

Ронан подтянул свои длинные ноги, которые грел у огня, пропуская меня к шезлонгу.

– Я принесла подарок, – сказала я с легкой улыбкой. – Индийский пейл-эль. Слышала, что он хорош.

– Ты просто ангел, – воскликнул Холден, забирая у меня пакет и бросая его Ронану на колени. – Он у нас ответственный за возлияния.

Ронан хмыкнул и хмуро взглянул на Холдена, а затем перевел взгляд своих серебристых глаз на меня.

Я почти ничего о нем не знала, кроме того, что в школе он постоянно попадал в неприятности и что Фрэнки Дауд сделал целью своей жизни однажды убить его. Судя по росту Ронана, его мускулистым и покрытым татуировками рукам и окружавшей его опасной ауре, я предположила, что бояться ему нечего. Он мог бы сложить тощего Фрэнки пополам.

Но я не была готова к проницательному и умному взгляду, следившему за мной, пока я усаживалась.

Холден раздобыл еще два стула, один для Шайло, между Ронаном и Миллером, и другой для себя, между Ронаном и мной.

– Круг замкнулся, – произнес Холден, и его улыбка исчезла от внезапной мысли. – Почти.

– Привет, – сказала я Миллеру. Шайло заверила меня, что он знает о моем приходе, но все равно чувствовала себя нежеланным гостем.

– Привет. – Он сделал глоток пива. Я подавила желание спросить, как он себя чувствует и как его диабет. Теперь это забота Эмбер и его друзей.

Я уже не уверена, отношусь ли к их числу.

– Как поживаешь? – спросила я.

– Хорошо. А ты?

– Нормально.

Господи. После долгих лет глубоких, вдумчивых споров и пререканий о смысле жизни вести с Миллером такой банальный разговор – настоящая пытка.

Я через костер встретилась взглядом с Шайло. Она дернула головой и одними губами произнесла:

– Действуй.

Я откашлялась и наклонилась к Миллеру. От него пахло дымом, солью и его собственным неповторимым ароматом.