Девушка из песни

Миллер склонился надо мной, и я сжала пальцы на лацканах его клетчатой рубашки. Сердце гулко колотилось в груди. Наши рты нежно соприкоснулись. Я с тихим всхлипом втянула воздух, и Миллер поочередно поцеловал сначала верхнюю, а потом нижнюю губу. Затем он углубил поцелуй, и я негромко застонала. Тело покалывало, дыхание перехватывало, я закрыла глаза, ощущая, как меня переполняет эйфория, медленно оседая внизу живота.

Миллер присел на край кровати, поглаживая ладонью мою щеку и благоговейно прикасаясь ко мне губами.

Нежными ласками и осторожным изучением друг друга мы скрепляли обещания – произнесенные и невысказанные – заботиться о сердцах друг друга.

Поцелуй постепенно замер, и Миллер отстранился, блуждая взглядом по каждой черточке моего лица. Он провел кончиками пальцев по повязке на моем правом виске.

– Ты правда в порядке?

Я кивнула.

– Меня отсюда выпишут в любую минуту.

– Хорошо. Я больше не хочу тебя здесь видеть.

– Взаимно, – ответила я, поглаживая его по щеке.

 – Но поскольку они не торопятся тратить на это свое драгоценное время, сыграешь для меня?

– Что угодно.

– «Все, чего я хочу». Шайло сказала, что ты написал ее для меня.

– Все мои песни для тебя, Ви. Даже те, которые еще не писал. Они тоже будут для тебя.

Миллер нежно поцеловал меня, а потом прижался своим лбом к моему.

– Я пришел один, – пропел он тихо, почти шепотом, – И песню написал для тебя…[13]

Я расплакалась, обвила его шею руками и притянула к себе. Вдыхала свежий запах океана на его коже, буквально впитывала его каждой клеточкой тела.

Прижималась к нему крепче, потому что теперь он мой и я никогда не захочу его отпустить.

18

МиллерМай

– Куда мы идем? – посмеиваясь, спросил я, пока Вайолет тащила меня по кампусу. Солнце ослепительно сияло, на небе не было ни облачка.

– Всегда хотела это сделать, – призналась она. – Опыт старшей школы, который никак нельзя упустить.

Держа меня за руку, она направилась от главного кампуса к футбольному полю.

– Место для поцелуев под трибунами? – спросил я. – Разве это не ужасно глупо?

Она изогнула бровь.

– Ну, мы не обязаны… – Ее слова сорвались на визг, когда я потащил ее в темный угол, где трибуны упирались в стену спортзала. К счастью, здесь было пусто.

Я прижал ее к стене, неторопливо блуждая взглядом по ее лицу.

– Какой же ты дразнилка, – выдохнула она. Положила ладони мне на бедра и притянула к себе.

Я коротко рассмеялся над ее смелостью.