Девушка из песни

Доктор Монро качнулся на каблуках.

– Это изменит твою жизнь, Миллер.

Больше никаких уколов инсулина, скачков показателей…

– Кто? – спросил я, холодея. – Кто донор?

Доктор Монро замялся.

– Боюсь, я не могу рассказать большего. В подобных ситуациях конфиденциальность имеет первостепенное значение…

– Скажите мне.

– Миллер, я…

– Это мой отец. Донор – мой отец. Верно?

Выражение лица доктора Монро изменилось, он слегка поморщился, и я понял, что прав. Я опустился на кровать.

– Вот дерьмо…

Доктор прокашлялся.

– Протокол предписывает, чтобы ты все обсудил с Элис из Донорской сети, прежде…

– Нет, – отрезал я, поднимаясь на ноги. – Скажите Элис… скажите Рэю, что мне не нужны его гребаные подачки. Подождите, вы сказали, что операцию можно провести через два дня? – В жилах закипала кровь. – Он здесь, да?

Вайолет подошла и осторожно положила руку мне на плечо.

– Миллер, давай успокоимся…

На лице доктора Монро появилось сочувственное выражение.

– Я понимаю, что ситуация довольно сложная…"

"– Ни хрена она не сложная, – рявкнул я.

 – Наоборот, до смешного простая. Мне не нужна его помощь. Скажите ему, чтобы он валил туда, где провел последние семь лет, и пусть там и остается.

– У тебя есть право отказаться от процедуры, – примирительно сообщил доктор Монро. – Но я должен предупредить тебя, что если откажешься, то потеряешь много времени, прежде чем найдется подходящая пара. И при этом будешь страдать от постоянных скачков показателей, усугубляемых хронической почечной недостаточностью.

Тебе придется трижды в неделю по четыре часа проводить на диализном аппарате, пока не найдется донор. – Выражение его лица смягчилось. – Он тебе идеально подходит, Миллер. Шанс один на миллион. Пожалуйста, подумай как следует, прежде чем принимать какие-либо решения.

Я стиснул зубы и подождал, пока он уйдет. Вайолет вложила свою руку в мою ладонь.

– Миллер…

– Ни за что на свете.

– Послушай доктора Монро.

– Я слышал, что он сказал, и не собираюсь этого делать, Ви.

Когда папа ушел, я поклялся не иметь с ним никаких дел, что бы ни случилось. Никогда. И я держал слово. Позаботился о маме и… – От переполнявших меня эмоций было трудно дышать. Глаза защипало. – Это неправильно. Дико неправильно, что он появляется после стольких лет. Да еще ради этого? Ради чертовой пересадки органов, от которой откажется только последний идиот?

Я прошел мимо нее и принялся мерить шагами небольшое пространство возле окна.