Девушка из песни

 – Не давали согласие или…

– Нет родителей, – ответил Ронан и сделал большой глоток пива. – Мама умерла, когда я был ребенком. Отец умер в тюрьме.

– Черт, – выдохнул я. – Сочувствую, мужик. Почему отец сидел в тюрьме?

Ронан обратил на меня жесткий взгляд своих темных глаз, серых, как округлые камни под нашими ногами.

– За убийство моей мамы.

– Черт побери… – Я отпил пива, так как у меня резко пересохло в горле. – С кем же ты теперь живешь?

– С дядей.

Прежде чем я успел сказать еще хоть слово, Ронан брызнул жидкость для розжига в костер.

Снова воцарилось молчание, на этот раз до жути неловкое, потому что я понятия не имел, что сказать. Но мною снова овладело то чувство – безмолвное понимание, которое связало нас с Ронаном с первых минут знакомства. Он не нуждался и не хотел, чтобы я что-то говорил, поэтому я промолчал. Довольно скоро тишина снова стала приятной.

Солнце начало опускаться в океан, загоревшийся под лучами заката, а глубокое синее небо напомнило глаза Вайолет.

Ронан вернулся с охапкой хвороста.

– Самое время.

Я смущенно завозился с ладами, настраивая гитару.

– Я редко играю на публику.

– Почему?

Я пожал плечами.

– Не знаю. К тому же ты не захочешь слушать то дерьмо, которое я сочиняю.

– Откуда тебе знать, черт возьми?

– Какую музыку ты слушаешь?

– Тяжелую.

– Ага, а я играю совсем другое. В основном пишу песни для девчонки.

– Для девчонки. – Ронан достал еще пиво и протянул мне. – Теперь мне действительно жаль, что ты не можешь напиться.

– Аминь.

Мы чокнулись пивными бутылками.

– Что за история?

Я подозрительно уставился на него.

– Ты обзовешь меня слюнтяем, предложишь трахнуть кого-нибудь другого и забыть о ней.

– Ага, возможно, так и сделаю, – ответил он с легкой усмешкой.

Я рассмеялся, а затем покачал головой.

– Это безнадежно, вот что я думаю. Она идеальная и богатая, а я бедный безродный ублюдок, с неработающей поджелудочной железой.

Я вкратце рассказал Ронану о своих отношениях с Вайолет. Через некоторое время он кивнул.

– М-да. Тебе нужно трахнуть кого-нибудь другого и забыть о ней.

Мы посмеялись, глядя на пламя, а затем Ронан заговорил тише:

– Нет, это чушь собачья. Тебе нужно ей рассказать.

– Она до ужаса боится испортить нашу дружбу.