Кто знает, вдруг заверения доктора насчет того, что Дэвид здоров, окажутся неверными? И настанет день, когда он просто умрет от сердечного приступа на глазах Кайлы. И ничто не спасет Кайлу от страданий.
Или в определенном возрасте у него разовьется старческое слабоумие, и Кайле придется принимать решение, чтобы отправить его в дом престарелых. Никакие деньги в мире не остановят ход времени. Никакие деньги в мире не изменят наследственной предрасположенности к заболеваниям.
Никакие деньги не уберегут от страданий тех, кого ты любишь.
В этом вопросе Дэвид казался себе ужасным неудачником, учитывая решение, которое ему предстоит принять насчет собственной матери.
Любя, он обязан защищать объект своей любви от страданий, а не причинять ему страдания.
Не было никаких шансов – абсолютно никаких, – что он и Кайла со временем будут меньше любить друг друга. Он в этом не сомневался.
Дэвид знал, что каждый слепленный вместе снеговик и каждый фейерверк в летнюю ночь сделают их любовь только сильнее. То же самое будет происходить даже тогда, когда они будут готовить мороженое.
Их привязанность друг к другу росла, пока Дэвид наводил порядок на ее кухне, стирая смесь с потолка. И когда они лежали на газоне, глядя на Орион, а Кайла перечисляла звезды в этом созвездии. И когда они плавали полностью одетыми в холодном озере в жаркий летний день.
Кайла просыпалась медленно, и Дэвид старался ее не торопить. Она неторопливо моргнула, потом пошевелила ногой и рукой, а затем отвела волосы с лица.
Как только Кайла коснулась рукой его груди, ее глаза широко раскрылись.
А потом она улыбнулась.
Дэвид решил, что навсегда запомнит ее улыбку. Наклонившись, она поцеловала его в губы. И в эту ужасную минуту слабости он позволил себе поверить, будто их ждет безоблачное будущее.
Но затем Дэвид отстранился от нее, свесил ноги с кровати и сел к Кайле спиной.
– Что ты делаешь в моей постели? – безразлично спросил он.
Он не мог повернуться и посмотреть в ее лицо, но почувствовал, как она внезапно напряглась.
– Разве не так ты однажды попала в неприятности? – сказал он удивленной Кайле. – Разве ты не пыталась однажды кое-кого утешить?
В ответ снова молчание, которое хуже любых слов. Он заставил себя посмотреть на нее и заговорил предельно холодно:
– Я не хочу, чтобы ты спасала меня, Кайла. Ты мне вообще не нужна.
Она всегда знала, что у него на уме. Она всегда называла его лжецом. Он затаил дыхание, надеясь и даже взмолившись, что и на этот раз она распознает его обман.
