Девушка, которая застряла в паутине

Выходя из кафе, Микаэль чувствовал себя хуже, чем когда вошел, – и не из-за эспрессо. Всему виной были дебилы, которые прочли о ночной драме и выкрикивали разные идиотские реплики. Говорят, молодежь больше всего мечтает об известности. Ему бы следовало объяснить им, что стремиться к ней не стоит. Ты просто звереешь от нее, особенно если не выспался и повидал такое, что человеку вообще лучше не видеть.

Блумквист продолжил путь по Хурнсгатан, мимо «Макдоналдса» и продовольственного магазина, перешел наискосок Рингвэген, бросив взгляд направо, и замер так, будто увидел нечто важное.

Что же здесь могло быть важного? Ничего! Просто безнадежно аварийный перекресток с большим количеством выхлопных газов. Но потом он понял.

Светофор! Именно этот светофор нарисовал с математической точностью Франс Бальдер, и Микаэль во второй раз удивился сюжету. Даже в качестве пешеходного перехода это место ничего особенного собой не представляло – разметка затертая и непритязательная. С другой стороны, может, в этом и заключался смысл…

Сюжет тут ни при чем; главное – что человек в нем видит.

Художественное произведение существует в глазах наблюдателя, да и никакого отношения к делу это не имеет. Разве что рассказывает о том, что Франс Бальдер здесь когда-то был – возможно, сидел где-то на стуле, наблюдая за светофором…

Микаэль пошел дальше, мимо стадиона «Цинкендамм», и свернул направо на Цинкенсвэг.

Все утренние часы инспектор уголовной полиции Соня Мудиг провела за интенсивной работой. Сейчас она сидела у себя в кабинете и ненадолго отвлеклась, бросив взгляд на стоявшую на письменном столе фотографию в рамочке.

На снимке был ее шестилетний сын Аксель, бурно радовавшийся на футбольном стадионе забитому голу. Соня воспитывала сына одна, и для создания нормальной жизни ей периодически приходилось изрядно крутиться. Она холодно прикинула, что в ближайшее время тоже придется как-то выкручиваться. В дверь постучали. Это, наконец, явился Бублански, а значит, она сможет передать ему ответственность за расследование. Правда, по виду Бублы не казалось, что ему хочется за что-либо отвечать.

Он был, против обыкновения, хорошо одет – в пиджаке, свежевыглаженной голубой рубашке и при галстуке; волосы были зачесаны на лысину, мечтательный взгляд где-то блуждал. Похоже, он думал о чем угодно, кроме расследований убийств.

– Что сказал врач? – поинтересовалась Соня.

– Врач сказал, что важно не то, верим ли мы в Бога. Бог не мелочен. Важно, чтобы мы понимали, что жизнь сложна и богата.