Девушка, которая застряла в паутине

Она превращала его в мальчишку, и он часто прямо из шкуры вон лез, чтобы заставить ее улыбнуться или, лучше всего, пустить в ход свои чары.

Кира была сногсшибательно красива и умела пользоваться этим, как ни одна красавица до нее. Она потрясающе использовала власть, прекрасно владея всем регистром: могла быть слабой и умоляющей, но также непреклонной, жесткой и холодной, как лед, а иногда просто злобной. Никто, кроме нее, не умел так пробуждать в Яне садизм.

Возможно, она не была чересчур интеллектуальна в классическом понимании, и многие подчеркивали это – вероятно, от потребности опустить ее на землю.

Однако те же люди, стоя перед ней, чувствовали себя дураками. Кира все равно одерживала над ними верх, и даже самых крутых мужчин могла заставить краснеть и хихикать, как школьники.

В девять часов Юрий сидел рядом с ним, поедая баранье филе, поджаренное для него Яном. Вел он себя за столом, как ни странно, почти подобающим образом – наверняка тоже влияние Киры.

Богданов во многих отношениях стал человеком, хотя, конечно, не до конца. Как бы он ни притворялся, ему так и не удалось отделаться от повадок воришки и наркомана. Несмотря на то, что Юрий давно избавился от наркозависимости и стал дипломированным компьютерным инженером, в его движениях и размашистой походке по-прежнему присутствовали следы уличной неотесанности.

– Где твои буржуйские часы? – спросил Ян.

– Попал в немилость?

– Мы оба в немилости.

– Но ты сказал, что работа не завершена?

– Да, дело в мальчишке.

– В каком мальчишке?

Ян притворился, будто не понимает.

– В том, которого ты так благородно пощадил.

– А что с ним? Он же идиот.

– Возможно, но он начал рисовать.

– Что значит рисовать?

– Тебе следовало бы читать что-нибудь, кроме твоих дурацких военных журналов.

– Савант – это аутист или человек с какой-нибудь другой инвалидностью, обладающий при этом особым талантом. Этот мальчишка, возможно, не умеет говорить и сколько-нибудь разумно мыслить, но у него, похоже, фотографическая память.

Комиссар Бублански полагает, что парень сможет нарисовать твое лицо с математической точностью, а потом он надеется запустить рисунок в полицейскую программу идентификации лиц, и тогда тебе конец, не так ли? Разве ты не присутствуешь где-нибудь в регистре Интерпола?

– Да, но Кира ведь не считает…

– Именно так она и считает. Мы должны убрать парня.