Девушка, которая застряла в паутине

В какой-то момент он разогнался до ста восьмидесяти километров в час, поэтому говорил очень мало – лишь кратко рассказал Эду Нидхэму, что происходит. Но в конце концов он не выдержал – ему требовалось занять мысли чем-нибудь другим.

– Ладно, что вы там узнали?

– Долго не знали ни хрена. Мы были уверены, что так ничего и не добьемся, – продолжил Нидхэм. – Мы сделали все, что было в наших силах, и даже больше. Заглянули под каждый камень и тем не менее ни к чему не пришли. И где-то в глубине души я считал это логичным.

– Хакер, способный на такое вторжение, должен обладать способностью заметать за собою все следы. Я рано понял, что обычным путем мы едва ли чего-нибудь добьемся. Но не сдался и в конце концов наплевал на все наше изучение места преступления. Я перешел прямо к глобальному вопросу: кто способен на такую операцию? Я уже тогда знал, что этот вопрос является нашим главным шансом. Уровень вторжения был настолько высок, что вряд ли многие способны его осуществить.

Эд Нидхэм опять посмотрел на свой телефон.

– Вирус обладал художественными особенностями, а нам это, конечно, было на руку. Мы, можно сказать, имели работу высокого уровня с неким исключительно личным почерком, и нам оставалось только найти создателя. Поэтому мы начали рассылать вопросы коллективам хакеров, и довольно быстро стало вырисовываться одно имя, один идентификатор.

– Оса! Вообще-то, других имен тоже хватало, но Оса становилась для нас все более интересной – ну, еще и в силу самого имени… это долгая история, которой я не буду тебя утомлять. Но имя…

– …происходило из той же мифологии комиксов, которую использует организация, стоящая за убийством Франса Бальдера.

– Верно. Значит, тебе это известно?

– Да. Но я знаю также, что связи бывают иллюзорными, обманчивыми. Если достаточно упорно ищешь, то находишь соответствия между чем угодно.

– Конечно, уж нам ли это не знать? Мы набрасываемся на связи, которые ничего не означают, и упускаем те, в которых действительно что-то содержится… Нет, я на это не слишком полагался. Слово «Оса» ведь могло означать массу разных вещей. Но у меня на тот момент не было почти никаких других зацепок. Кроме того, мне наговорили так много мифической ерунды об этой личности, что я хотел, при всех условиях, расколоть ее.