Девушка, которая застряла в паутине

Он со стонами и руганью пытался встать на ноги, а Петер пробовал разобраться в том, что ему понадобилось тут посреди ночи.

– Ты здесь живешь? – спросил он.

– С какой стати я должен с тобою объясняться? Ни черта я тебе не скажу, – прошипел Вестман.

Тогда Петер обернулся к Дану, чтобы попытаться понять, с чего началась вся эта драма. Но тот уже стоял поодаль и разговаривал по телефону, явно с Бальдером. Ему, наверное, хотелось продемонстрировать усердие и сообщить о поимке подозреваемого, если это действительно был подозреваемый.

– Ты рыскал по участку профессора Бальдера? – продолжил Петер.

– Ты, что, не слышал? Я вам ни черта не скажу. С какой стати? Я тут мирно прогуливаюсь, и вдруг появляется этот псих, размахивая пистолетом… Это возмутительно! Да вы знаете, кто я?

– Мне известно, кто ты такой, и если мы вели себя некорректно, прошу прощения. Нам наверняка еще представится случай к этому вернуться. Но в данный момент у нас чрезвычайно напряженная ситуация, и я требую, чтобы ты немедленно рассказал, что у тебя за дело к профессору Бальдеру… Нет, нет, даже не пробуй улизнуть!

Лассе Вестману удалось, наконец, подняться, и он явно вовсе не пытался улизнуть.

– Знаешь, что я тебе скажу? – произнес тот, обтирая лицо.

– Мерзавец в этой истории вовсе не я.

Петер с беспокойством посмотрел в сторону воды и аллеи и опять задумался над тем, что же он там видел.

– А кто же? – спросил он.

– Это вам надо спрашивать не у меня. Спросите там, в доме, у компьютерного гения! Этот гад не имеет никакого права держать его у себя, – сказал Лассе Вестман и полез во внутренний карман, словно что-то ища.

– Ребенка у него в доме нет, если ты это имеешь в виду, – ответил Петер.

– Черт возьми, конечно, есть.

– Значит, ты решил прийти сюда посреди ночи, пьяный в стельку, и забрать ребенка, – продолжил Петер, собираясь сказать что-нибудь более убийственное, но его прервал какой-то звук, слабое позвякивание, донесшееся со стороны воды.

– Что это было? – спросил он.

– Ты про что? – отозвался Дан, уже снова стоявший рядом с ним и, похоже, ничего не слышавший – звук действительно прозвучал не особенно громко; по крайней мере, так казалось отсюда.