"Анна Литвинова, Сергей Литвинов
Девушка не нашего круга
Все персонажи, события и места действия данного произведения являются исключительно вымышленными – хотя, возможно, инспирированы реальными людьми, случаями, происшествиями, путешествиями, разговорами и встречами в различных населенных пунктах России и зарубежья.
Пролог
Москва. Сентябрь 1998 года.
На девятом месяце всегда тяжело.
Как бы ты ни хорохорилась.
Вы, мужики или нерожавшие, можете, для примера, привязать себе к талии огромный шар весом пятнадцать или все двадцать кило и походить хотя бы денек.
Поездить в душном метро. Попытаться втиснуться в тесный шоферский отсек «Жигулей»-«девятки».
С таким животом (и общим ослаблением и вялостью организма) хорошо лежать на спине под прохладной простыней. И читать что-нибудь легкое, во всех смыслах, и необязательное. Какую-нибудь Джекки Коллинз в мягкой обложке. «Звезду (прости господи) Голливуда». И еще хорошо, чтобы кто-нибудь приносил тебе свежевыжатый апельсиновый сок.
И коль скоро любимый кофе по случаю все той же беременности нельзя – хорошо заваренный чай.
А она бы еще на него – того, кто все это подносит, – ворчала. И даже покрикивала. Что опять пожалел заварки, а сок выдавил с косточками.
Однако беда заключалась в том, что покрикивать ей было ровным счетом не на кого. Ворчать – тоже.
Как некому и подносить напитки.
Но отсутствие мужской подмоги и понимания еще можно пережить.
Настоящая беда заключалась в том, что ей негде, в самом буквальном смысле, преклонить голову.
Не имелось не то что прохладных простыней – никакой кровати или дивана не имелось. Хотя бы даже без постельного белья. Можно было, конечно, пристроиться здесь, в запасном офисе.
Офис – громкое слово. Одна комната в доживающем последние дни советском НИИ. Внутри – два щегольских канцелярских стола благородного цвета кофе с молоком, они с Максом купили их в свои недолгие дни блистательного процветания. Один стул, удобнейшее псевдокожаное кресло, компьютер, телефон с факсом и ксерокс.
Однако затеваться с ремонтом, даже косметическим, показалось им излишним. Обои оставили старые, от арендодателя, в ужасный розовый цветочек. Занавесочки и карнизы – тоже кошмарные. Скрипучие истертые полы. На столе – стопка бумаги, карандаши в стакане. И справочник, желтые страницы Москвы на девяносто седьмой – девяносто восьмой годы.
Где адрес их тайного пристанища (кстати говоря) ни в коем случае не значится.
