Девушка с кулоном на шее

Помните, я рассказывал, как мне, пока я сидел в камере, на ум пришло слово «краплак»? Так вот, теперь я знаю, почему это произошло и что означает слово «краплак». Это краска. Темно-красная, изготавливается из алюминиевых и кальциевых солей ализарина. Мой любимый цвет.

– Рад за вас. – Гуров улыбался, слушая болтовню Гудини. – И как нам теперь вас называть? Эдуардом, господином Ляховым или привычным именем Гудини?

– Да как хотите называйте. Главное, я теперь знаю, кто я. Знаю, что со мной произошло.

И знаю, что делать дальше, – воодушевленно вещал Гудини. – Я теперь человек. Настоящий человек! Боже, вы представить себе не можете, какое это облегчение – вспомнить все!

– Ну, раз вспомнили, рассказывайте, – попросил Лев.

Ляхов оседлал стул, развернул его лицом к полковнику, пару раз глубоко вдохнул воздух и начал рассказывать. В Истру он приехал несколько месяцев назад по рабочим делам. Собирался рисовать натуру в истринских заповедниках. Работа на заказ для одного богатого бизнесмена, который задумал оформить загородный дом в сельском стиле и посчитал картины с русскими пейзажами самым подходящим оформлением.

Эдуард на заказ работал нечасто, только когда вдохновение устраивало отпуск. Это был как раз такой случай, так что он поехал в Истру охотно.

На выполнение заказа ушло чуть больше месяца. За это время Ляхов познакомился с Альбиной Шибаевой. Ляля ему настолько понравилась, что, доселе довольный холостяцкой жизнью, художник начал всерьез подумывать о женитьбе.

Ляля же замуж не собиралась, хотя взаимностью ему и отвечала. Переезжать в Москву она тоже не хотела. Пришлось Ляхову на какое-то время остаться в Истре. Без дела он не сидел, вдохновение вернулось и, похоже, надолго. Здесь, в Истре, он написал свои лучшие работы. Зинчев, видевший эти работы во время посещения квартиры-студии, согласился с ним. Картины действительно впечатляли.

И все у Ляхова шло своим чередом, отношения с Лялей с каждым днем укреплялись, и мысль о переезде не казалась уже ей такой ужасной, когда вдруг все резко изменилось.

Случилось это примерно шесть недель назад. Эдуард, как обычно, приехал к Ляле в «Сосны», а она сидит, вся зареванная. Он давай выпытывать, что произошло. Она сперва отнекивалась, твердила, что сама со всем разберется, но, в конце концов, сдалась. Не в первый день и даже не на десятый. Недели две молчала.

Дело оказалось серьезнее, чем мог предположить Ляхов.