Девушка с кулоном на шее

Знаете, какой силы укус у ротвейлера? Сто сорок шесть килограммов на один квадратный сантиметр. Ты хоть в состоянии себе это представить? Мой Крап одним укусом ляжку корове перекусывает. Корове, приятель, а твои косточки по сравнению с Буренкой для Крапа точно зубочистки. Все еще хочешь поискать на моем дворе свое?

Бандиты притихли, видимо, совещались. Хозяин хутора понял, что оружия у тех с собой нет, и сразу осмелел. Он решил не дожидаться решения бандитов, а атаковать первым. Свистом подозвал к себе Цезаря, взял его за ошейник и сделал вид, что шепчет что-то тому на ухо.

Бандиты напряглись, отступили. Хозяин воодушевился первой победой, окончательно осмелел и дал команду псам. Те рванули с места и с громким лаем помчались к изгороди. Зрелище перед бандитами предстало не для слабонервных: четыре огромных пса, каждый весом в полцентнера, несутся на тебя, оскалив пасти. С клыков капает слюна, глаза кровожадно сверкают. А позади стоит их хозяин и умиленно лыбится. Ротвейлеры и до ограды не успели добежать, а бандитов след простыл.

Хозяин хутора простоял возле ограды минут двадцать, ожидая, что бандиты вооружатся и вернутся, но они не вернулись. Тогда он медленным шагом поплелся в сарай, оставив псов бегать по двору без привязи. Так, на всякий случай. Дойдя до сарая, он остановился в дверном проеме, оперся плечом о косяк и громко произнес:

– Можешь выходить, они ушли.

Ляхов понял, что фраза адресована ему, но выходить побоялся.

Только когда хозяин трижды повторил требование и дал обещание не причинять незнакомцу вреда, он начал раскапывать сено. Внешний вид незнакомца привел хозяина хутора в недоумение. На теле ни единой нитки, кожа в синяках, глаза мутные. Пожалев избитого мужика, он порылся в старых вещах, оставленных на выброс, выдал Гудини, во что обуться и одеться, после чего сунул в руки кусок хлеба и выпроводил со двора.

– Мне и без твоих проблем дерьма хватает, – пояснил он.

 – Так что не обессудь, ступай с миром. Твои дружки могут в любой момент вернуться, и на этот раз не с пустыми руками. Застанут тебя здесь, спалят мой хутор, а я с него восемь душ кормлю.

Эдуард в обиде не был. Незнакомый мужик, можно сказать, жизнь ему спас, какие тут могут быть обиды? Назад он не пошел, пересек двор и вышел к противоположной стороне леса. Постоял с минуту на опушке, затем углубился в лес и поплелся куда глаза глядят.