Девушка с кулоном на шее

Напал на него в доме неизвестный человек, похожий по описанию на преступника, напавшего на дизайнера в вашем загородном доме, и вооруженный вашим раритетным кинжалом.

– Что?! – Пименов-старший вытаращил на полковника глаза, потом снял очки и принялся их старательно и нервно протирать. – Что же это такое! Что вообще происходит вокруг моей семьи?! Это все из-за кинжала?

– Из-за кинжала? – медленно покачал головой Лев. – Мне кажется, что кража кинжала – это просто совпадение. И что он попал в руки тому человеку, который хочет отомстить вашему сыну, его друзьям за что-то, что случилось около месяца назад.

– Отомстить? – Профессор нацепил на нос очки и снова уставился на Гурова. – Что вы говорите? Это же нелепость какая-то. Какие-то воры, преступники, уголовные элементы – и мой сын с друзьями, студенты московских вузов. Что происходит вообще? Вы можете мне вразумительно объяснить?

– Вадим, может, ты объяснишь своему отцу? – Гуров пристально смотрел в лицо Пименова-младшего. – Давайте, Аристарх Николаевич, спросим его вместе.

– Вадим! – Профессор повернулся на стуле лицом к сыну и тут же замолчал, пораженный его видом.

Пименов-младший сидел все так же сгорбившись, только больше не крутился на стуле. Его взгляд был направлен куда-то в стену. Потухший, выражавший тоску, взгляд отчаявшегося, испуганного человека. Надо ему помочь, надо его разговорить, пока еще обстановка позволяет, потом он может замкнуться и замолчать на несколько дней. А у оперов каждый день на счету, им еще Лугового надо найти, и при этом надеяться, что он живой, что он просто спрятался где-то в страхе.

– В общем, Аристарх Николаевич, история довольно неприятная, – начал Лев, глядя на Вадима. – Эти три оболтуса под действием винных паров, а может, просто пивных, изнасиловали девушку месяц назад. Изнасиловали, а потом, протрезвев, испугались. Понимаете, они были слишком пьяны, чтобы контролировать себя, свои страсти. Но достаточно трезвыми, чтобы все помнить до мелочей. Испугались, потому что хорошо помнили, что девушка, когда они закончили над ней издеваться, пообещала, что подонкам теперь не жить.

– Вадим? – Профессор с ужасом и болью посмотрел на сына. – Это правда?

Но молодой человек молчал, глядя в стену, теперь по его лицу пробегала судорога, он двигал желваками на скулах, морщился. Вот и пришло к тебе осознание того, что вы натворили, подумал Гуров с горечью. И себе жизнь испортили, и девушке. А из-за чего? Из-за минутной страсти, чувства безнаказанности. Даже не так.