Чьи-то руки выдернули ее из захвата Юриного локтя, подняли, прижали к горячей груди, в которой громко и сильно колотилось сердце.
— Все, девочка, все! — и прижимали, прижимали сильные руки, успокаивал чей-то голос: — Все, маленькая!
И проорал над головой, оглушая:
— «Скорая» где, мать вашу?!
А Сашка решила поспать. Чуть-чуть, а то орут все, кто ни попадя, в глаза прожекторами тычут, за горло хватают!
Пусть их, а она поспит!
И провалилась куда-то.
Ну вот и все!
Романову нашли вместе с ее мужиком на квартире у его друга, Юрик с бригадой отправился за ними.
На сей раз они никуда не денутся, уверены, что надежно спрятались, — вот и хорошо!
Почему он так испугался? Знал же, что рано или поздно она будет у него!
Нервы сдают?
Столько лет держался, контролировал каждый свой шаг, каждое слово, просчитывал на несколько шагов вперед, не позволяя расслабляться, даже Игорь ничего не заподозрил, а у него интуиция потрясающая! Столько лет ходил по краю, зная, что в любой момент могут раскрыть!
Устал, наверное.
Устал!"
"Теперь все, осталось последнее дело, не мог он мимо такого пройти, не мог!
Ну ничего, еще совсем немного осталось, и можно передохнуть и насладиться заработанным.
Маленькая глупая секретарша из офиса этого Гуревича разболталась: хоть что-то сделали нормально — якобы неожиданное увлечение девушкой, пара подарков, конфеты, цветы, кафе, и информация вся на блюдце! Этот Иван Федорович Гуревич и его друг, некто Корнеев, работают в компании с регионами, постоянно в командировках, на фирме почти не появляются, но, оказывается, они самые удачливые менеджеры.
Корнеев в данный момент в командировке. Дальше все просто, на квартире Корнеева никого не было, но узнали, что он купил другую квартиру в центре и там сейчас идет ремонт. Проверили и нашли неуловимую парочку.
Мужик не нужен, но посмотреть на него интересно, а с мадам Романовой он через несколько часов улетит.
Месяца через три-четыре он станет еще богаче и свободен ото всех и от всего!
Он просматривал бумаги — что оставить, что уничтожить, складывал в небольшой ящик всякие любимые привычные безделушки — сюда он уже не вернется.
Кто-то вошел в кабинет.
— Я сказал, не тревожить! — отчитал он.
И повернулся.
На пороге стояли двое незнакомых мужчин.
Подкосились колени, он тяжело опустился в кресло. Из ослабевшей руки выпала пачка еще не просмотренных документов и разлетелась листами по полу.
Михаил Львович с трудом поднял руку, прикрыл ладонью глаза.
И заплакал.
