А потом отправимся ко мне в контору, где ты узнаешь всю историю в целом, познакомишься лично с тем, кому ты так понадобилась, и ответишь на некоторые вопросы. Готова?
Саша посмотрела на него внимательно, даже развернулась на сиденье, чтобы лучше видеть. Он устал, очень устал — щеки, покрытые щетиной, ввалились, темные круги под глазами, синяки на лице приобрели желтый оттенок, не добавляя ему свежести.
– Давай, Гуров, ответим на все вопросы, я готова. Только думаю, что и тебе нужен душ и завтрак.
Иван придержал перед ней дверь и пропустил Александру вперед, в кабинет.
Из-за солидного стола поднялся и пошел навстречу широкий, большой, по-спортивному подтянутый мужчина. Седой ежик коротко стриженных волос, перебитый нос, тяжелый подбородок не портили некой породистости лица — эдакий хорошо похулиганивший в молодости гусар, но взгляд темно-зеленых глаз пробирал… у Сашки мурашки побежали по спине, когда ее взгляд столкнулся с взглядом этих глаз, хоть и ретушированным слегка улыбкой.
— Здравствуйте, Александра Владимировна, — открыто улыбаясь, поздоровался он.
Взял двумя руками ее ладошку и пожал приветственно.
— Знакомься, Саша, — вовремя вступил Иван, — мой начальник Бур Лев Петрович.
— Здравствуйте, — чинно отозвалась Сашка.
«Бур» и «Лев» ему очень шли — определяли.
«Гоняет наверняка подчиненных в хвост и гриву! И Гурову достается!»
От этой мысли она взбодрилась, порадовалась про себя и расслабилась.
— Проходите, — пригласил хозяин кабинета, — располагайтесь.
Он указал на два кресла по бокам небольшого столика, приставленного к начальственному монументальному столу.
Пока все рассаживались, в кабинет вошел адъютант с подносом, быстро расставил чайник, две чашки с блюдцами, тарелочку с лимоном, сахарницу и печенье в вазочке, обойдя угол большого стола, водрузил перед начальством стакан в подстаканнике с черным чаем.
Дождавшись, когда адъютант выйдет и закроет за собой дверь, Лев Петрович мягко, добродушно обратился к Саше:
– Александра Владимировна, у нас есть ряд вопросов к вам.
— У меня тоже, Лев Петрович, и не ряд, а множество.
— Конечно, — и так он согласился, что было понятно, что все ее вопросы ерунда и потом как-нибудь.
Ну, это к другим такие вариации выразительные в тоне пусть применяет, а с Александрой Романовой — уж извините!
— Прекрасно! — холодно продемонстрировала радость Санька, она умеет, еще как! — В таком случае мне, как даме, надеюсь, будет позволено задать их первой.
Не вопрос — утверждение.
