Гуров стал хозяйничать на чужой кухне, чувствуя себя очень даже уверенно: включил чайник, чем-то там шебуршил в кухонных шкафчиках, не забывая при этом задавать вопросы.
— То есть ты занималась наукой, как я понял?
— Занималась, — все так же скупо отвечала Сашка.
— И что, звание имеешь? — старательно изображал удивление Иван.
— Имею.
— Профессор?
— Нет, просто доктор наук.
— Да ладно! — восхитился Иван Федорович неизящно, но весьма правдоподобно.
— А что ты так удивился?
— Ну, ты такая вся… — он неопределенно изобразил что-то руками, едва не рассыпав кофе из пачки, которую достал из шкафчика.
— Сексуальная, злая, деловая!
— Образ не вяжется с научным работником?
— Не очень, — признался он, возвращаясь к своим манипуляциям с кофе.
Спиной к ней.
«Психолог!» — поняла Сашка все его подачи-прощупывания и быстро, чтобы не растягивать объяснение, изложила факты, как в анкете:
— Школу я закончила в пятнадцать лет, с золотой медалью, университет в двадцать с красным дипломом, в двадцать два стала кандидатом наук, преподавала студентам и занималась научной работой, в двадцать шесть стала доктором наук.
В двадцать восемь ушла из науки и из института и стала предпринимателем — шампуни-мапуни, гели-мели, крема-замазки!
Данные о себе она изложила почему-то зло, как отповедь мальчиша Кибальчиша белогвардейцам на их предложение расколоться, сдать все тайны и остальных мальчишей.
Но Иван не дал закипеть ее раздражению и миролюбиво, успокаивающе спросил:
— А почему ушла, Саш? Если талант и если я правильно понял, тебе это нравилось?
— Да банально все! — так и не закипев до конца, вовремя «снятая с огня» умелой рукой, но уже булькающая, ответила Александра.
— Таланту надо на что-то жить и маму содержать. Ты представляешь вообще, какие тогда были зарплаты у научных сотрудников, даже у докторов?
— Представляю. Извини.
— За что ты извиняешься? Или ты непосредственный участник развала государства? — спросила несколько агрессивно Санька.
— Все мы участники, — пожурился Иван.
Он поставил на барную стойку кружки с кофе, большие, достойные такие кружки, пепельницу, сел на место и, достав пачку сигарет, вопросительным жестом продемонстрировал ее Саше.
Она кивнула, соглашаясь с предложением, но не сделала попытки достать сигарету из пачки. Разволновалась внезапно, и ведь знала, что не надо эту тему развивать. Вообще лучше не трогать! Она всегда нервничала, не отболело еще это. Не отболело.
Иван понял, прикурил сигарету и протянул ей, она взяла, не заметив.
