Девушка с синими гортензиями

Но Амалия увидела ее поджатые губы и сразу же поняла, что эта горничная вовсе не была так расположена к бывшей хозяйке, как ее предшественница.

– Да, мадам, я ее прекрасно помню. Мсье Рейнольдс очень хорошо к ней относился, вытащил ее из нищеты, а она его так отблагодарила! Не будь ее, он бы гораздо дольше прожил, я так считаю. Он ведь умер внезапно. Доктора сказали, что у него простуда, никто не ожидал такого исхода. А все потому, что его обвиняли после того, как жена выпала в окно. Мсье когда-то был репортером, и первая его статья была о кораблекрушении.

Он мне сказал однажды: «Знаете, Бернардина, вся моя жизнь – от той драмы на воде до этой». Мсье Рейнольдс был вовсе не глуп и прекрасно знал своей жене цену, но она была актриса и умела привязывать мужчин к себе. Он несколько раз пытался от нее избавиться, но мадемуазель его не отпускала и в то же время изменяла ему с кем ни попадя. Она вела себя просто отвратительно, а он всякий раз ее прощал. И ладно бы у нее были приличные любовники, – добавила Бернардина в порыве благородного негодования, – а то ведь она спала с суфлером, потом с каким-то разносчиком цветов, который постоянно ошивался возле ее дома. Я такого насмотрелась, пока была у нее в услужении на улице Фортюни… Если бы не хозяин, который попросил меня присматривать за ней и обещал платить вдвое, я бы давно оттуда ушла.

– Как звали суфлера? – спросила Амалия.

– Не помню.

– А разносчика цветов?

– Да кто ж интересуется именами таких людей, сударыня…

– Скажите, Бернардина, – вкрадчиво спросила Амалия, – а вы не могли обознаться? Допустим, это были просто ее старые знакомые, которым она помогала.

А вы вообразили себе невесть что…

Горничная упрямо выставила вперед остренький подбородок.

– Обознаться? Да как тут обознаешься, сударыня? Входит здоровенный малый с букетом синих гортензий… Это были ее любимые цветы, – пояснила Бернардина, – но приносил он их только для отвода глаз. Я ему говорю: мадемуазель Лантельм нездорова, оставьте, я передам, а он: велено вручить лично, тут записка.

И спокойно смотрит мне в глаза, словно глупее меня нет никого на свете. Тут она услышала, крикнула из спальни, чтобы я его впустила. И вот входит он с букетом, а она, как лежала в постели совсем без ничего, вскакивает и бросается ему на шею. Просто возмутительно! И ведь она не только с мсье Жозефом дурно обращалась, но и с собственными родственниками.