Девушка с синими гортензиями

Мол, его и так обвиняют в прессе, а после ее заявления ему будет вообще не отмыться. Хозяин, по-моему, был тогда уже совершенно сломлен. Он пытался протестовать, но как-то вяло. В результате старуха выторговала у него не только то, что принадлежало ее дочери, но и многие вещи, которые на самом деле были его – мебель, ковры… На аукционе через посредников он кое-что выкупил обратно, но многое, конечно, пропало.

Шофер умолк и растерянно поглядел на фуражку, которую мял в руках.

– Знаете, я все никак не могу забыть… Она доигрывала пьесу в театре «Фемина», первого июля было ее последнее представление.

Вещи были уже собраны для отъезда. Утром второго числа я отвез ее и хозяина на яхту… Отнес чемоданы. День был ясный и жаркий, как все дни того лета. Она обернулась, помахала мне рукой и весело прокричала: «До свиданья, Буазен! Будь паинькой!» Это до нее дошли слухи, что у меня в семье нелады из-за одной дамы… – смущенно потупившись, пояснил шофер. – Рейнольдс помог ей забраться на борт. Одной рукой она придерживала свою широкую светлую шляпку, чтобы ее не унес ветер… Вот ведь жизнь, да? Только что был человек, и вдруг – его уже больше нет…

Глава 8

Посторонний

– Судя по вашему виду, визит прошел не зря, – объявил Видаль, когда баронесса присоединилась к нему в кафе.

– Да, – сказала Амалия и коротко пересказала, что именно ей удалось узнать. – А как ваши дела?

Журналист смущенно улыбнулся.

– По-моему, я просто устал до чертиков, вот и все, – признался он. – Во всяком случае, мне не удалось вычислить человека, который мог бы следить за нами.

"

"– Тогда в машину, – распорядилась Амалия, – и едем к парку Монсо.

– А кто живет возле парка Монсо? – удивился Видаль.

– Ролан Буайе. Кузен Рейнольдса, которому тот предлагал деньги, если верить Еве Ларжильер.

– Вы решили отступить от своей системы? – В голосе журналиста прорезалась ирония.

– Моя система – это я сама, – ответила Амалия. – Будем надеяться, что мы застанем Буайе дома. Хотелось бы успеть переговорить с ним до отъезда в Бордо.

Однако, едва Видаль увидел в особняке возле парка Монсо опрокинутые, растерянные лица слуг, душу его кольнуло нехорошее предчувствие. А когда в гостиной их встретил инспектор Бриссон в мятом пиджаке и с неизменной сигаретой, которая свисала с его нижней губы, стало ясно, что поговорить с Буайе вряд ли удастся.

– Добрый день, – нараспев проговорил инспектор. – Пьер Видаль, если не ошибаюсь? Что-то мы слишком часто стали с вами встречаться.

– Мы искали Ролана Буайе.