Девушка с синими гортензиями

Конечно, излучал очарование, которое его профессия помогла ему заострить и обратить в мощное оружие. Амалия знала, что Шарлю Морису уже за тридцать, но выглядел он на удивление свежо, как юноша. Голубые глаза, золотые кудри, высокий рост, тонкая талия… – легко понять, отчего женская часть публики сходила по нему с ума. Впрочем, сейчас вид у знаменитого актера был встревоженный, хотя он и пытался скрыть волнение за сердечной улыбкой.

– Мсье и вы, мадам, должен сказать, что я считаю недоразумением… – Он улыбнулся еще шире, еще сердечнее и словно включил какой-то внутренний рычажок, который позволил его обаянию сиять на полную мощь, ослепляя присутствующих и незаметно подчиняя их себе.

 – Кажется, вы хотели поговорить со мной о пьесе? Ваши слова меня поразили. Да что там поразили…

Типично театральный оборот, со скукой подумал Видаль. И в нескольких словах объяснил, зачем он с «секретаршей» тут и почему им пришлось солгать по поводу цели своего визита. Тогда в прекрасном принце произошла странная перемена: он как бы снова повернул рычажок, теперь убавляя мощь своего очарования, и ушел в себя, закрылся.

Улыбка его погасла, а изгиб губ больше напоминал сейчас недоверчивую гримасу. Шарль даже глубже вжался в кресло, переводя недоверчивый взгляд с журналиста на немолодую даму с ним рядом.

– То есть вы обманом вторглись в мой дом…

– Куда вы обманом не хотели нас пускать, – заметила Амалия, сразу выбивая у актера почву из-под ног.

В комнате повисла пауза, которую никто не торопился нарушить.

– Я не понимаю, что вы хотите доказать, – глухо произнес наконец Шарль.

 – Всем известно, что Жинетту убил ее муж.

– Всем также известно, что его вина никогда не была доказана, – парировала Амалия. – Как, впрочем, и невиновность.

– И вы считаете, что десять лет спустя вам удастся установить, что же там случилось? – поднял брови актер. В это мгновение его можно было смело фотографировать на обложку любого журнала – даже без грима, непричесанного, в простой светлой рубашке без галстука.

– Разумеется, – безмятежно отозвалась Амалия.

 – Если только свидетели не будут запираться и лгать. Вот вы, к примеру, свидетель.

Шарль Морис вздохнул:

– Верно, я был там. Но мне мало что известно. В ту ночь, когда произошла трагедия, я находился на другом конце яхты и абсолютно ничего не слышал.

– Каюта мадемуазель Лантельм была первой, считая от носа яхты, верно? Рядом находилась каюта ее мужа, а дальше… – «Секретарша» сделала вид, будто ищет в блокноте.

– Потом была каюта Жюли.