Девушка с синими гортензиями

Дворецкий, у которого каюта с другой стороны от них, тоже, наверное, не спит, бедняга. Подумал: пожалуй, хорошее начало для пьесы – человек в гостинице слышит ссору из-за стены. Я мог бы сделать из этого неплохую комедию.

14 июля. Национальный праздник, по случаю чего выпито много шампанского. Даже Ева развеселилась и перестала терзать Шарля. Бедная, бедная Ева… С ее талантом она заслуживает лучшего. Хотя, может быть, наоборот: она как раз получила ровно то, что заслужила. (А я? Что заслужил я?)

17 июля.

Пил сегодня с Эттингером. Наш немец (он никогда так себя не называет, но все равно наполовину немец) не на шутку расстроен. Рассчитывал, что в новую пьесу с Л. его возьмут декоратором, даже показал ей сделанные эскизы, а Л. наморщила свой очаровательный носик и со вздохом промолвила: «Как все это… обыкновенно!» Слово «обыкновенно» прозвучало для бедняги Леопольда как стук ножа гильотины. И уже за обедом Л. заговорила с мужем, что хочет в декораторы какого-то русского, который что-то там делал для балетов. Поразительно: Жозеф – умнейший человек, но такой простофиля, когда дело касается его жены… И всегда во всем ее поддерживает. Если завтра она захочет луну с неба, точно ее достанет.

19 июля. Ненавижу Шарля с его смазливой рожей, ненавижу Еву. Как они мне осточертели со своими ссорами за стеной! Хоть бы парень ее прикончил, было бы какое-нибудь развлечение, на худой конец.

23 июля. Утро. Мы в Генте. Прибыла наша почта. Получил ответ от директора одного из театров, которому предлагал сотрудничество.

Много любезных слов, из которых следует только одно: у них достаточно своих авторов, я им не нужен.

Я должен уговорить Л. сыграть в моей пьесе. Должен!

День. Неудачный момент я выбрал, чтобы вновь поговорить с Л. о пьесе: она из-за чего-то взъярилась на Жюли и надавала ей пощечин. Та убежала, всхлипывая. Наверное, просто надоела Л. своими вечными разговорами о женихе, третьем сыне старого графа Сертана. По словам Жюли, он само совершенство, а я хорошо помню эту семью: спесивые, чопорные, невыносимые снобы, подают два пальца на прощание как великое одолжение.

Для Жюли, конечно, попасть в нее верх всех мечтаний, хотя лично я сомневаюсь, что юноша на ней женится. Он крошечного роста, страшно застенчив и к тому же заикается, что отчасти объясняет надежды Жюли: девушкам своего круга городской отпрыск не нравится, и она была первой женщиной, которая обратила на него внимание.