Девушка с синими гортензиями

Кстати сказать, дамам везло больше – их переносили на руках, что послужило поводом для многих карикатур.

– Буазен!

– Да, мадемуазель Лантельм?

– Едем на улицу Кардине!

В нескольких шагах от дома она увидела Александра – тот брел по улице, и вид у него был такой жалкий, что у нее на глаза навернулись слезы.

– Мсье Александр, – крикнула мадам Шарни, когда он вошел в дом, – вам телеграмма!

Александр распечатал конвертик, поглядел на текст, как-то неприязненно поджал губу и сделал движение, чтобы листок порвать.

Мать в очередной раз требовала, чтобы он уехал из Парижа на время наводнения! И когда все оставят его в покое?

– Мсье Александр, – со значением произнесла мадам Шарни, косясь куда-то за его спину, – к вам дама.

Он повернулся, увидел взволнованное лицо Жинетты и, казалось, ни капли не удивился.

Актрисе очень хотелось сделать вид, что она просто ехала мимо и случайно оказалась тут, но у нее вырвалось:

– Ты опять кого-то спасал?

– Помогал пожарным вытаскивать парализованных больных.

Потом, на обратном, пути увидел девочку, у которой кошка вырвалась и залезла на дерево. Кошку пришлось снимать. Это было на набережной, где сейчас можно только плавать. И кошка меня здорово расцарапала. – Он показал свою руку.

Жинетта ахнула, объявила, что руку срочно надо перевязать, и утащила его наверх. «Какая хорошая девушка, – помыслила растроганная мадам Шарни. – Как она о нем заботится!»

Должно быть, перевязка раненого героя затянулась, потому что Жинетта спустилась только на следующее утро.

Она уехала, потом вернулась, потом снова уехала и опять вернулась. Каждый раз актриса говорила себе, что сегодня точно расстанется с Александром, что тот должен ее понять, они слишком разные, и ничего с этим не поделаешь… К тому же она слишком дорожила своими отношениями с Рейнольдсом и понимала: если тот на ней все же женится, ей будет обеспечена поддержка во всем, что бы она ни делала. А если останется с Александром, то по-прежнему будет актрисой, которой помыкают антрепренеры и которая целиком зависит от милостей публики. Мир театра жесток… и еще у нее процесс, который она может проиграть… Если Рейнольдс ее не поддержит, ей конец… Жинетта говорила себе все это – и опять ехала на улицу Кардине.

– Зачем ты живешь так высоко? – спросила она как-то у своего любовника. – По-моему, у тебя достаточно денег, чтобы жить в бельэтаже.