Девушка с синими гортензиями

То, что было дальше, известно всем присутствующим, и я не вижу смысла на этом задерживаться. Вы вышли замуж и были счастливы… насколько могли. Но именно тут на вашем горизонте возник шантажист. Вы пытались вычислить его, но он был хитер и ловко прятался. Вы подозревали всех, кто находился на яхте. Вы были так испуганы, что наняли двух молодых глупцов, чтобы те забрали из могилы несчастной письмо, в котором будто бы упоминалось ваше имя, едва шантажист намекнул, что оно может служить доказательством против вас.

А затем вам пришлось отравить их, чтобы не оставлять следов. – Амалия повернулась к графу. – Возможно, господин граф вспомнит их. Они жили в Аржантее, недалеко от его замка.

– Прошу вас… – пробормотал де Сертан умоляющим тоном.

– Итак, вы уже убили трех человек, Жюли. Но это еще не все. Потому что, узнав о новом расследовании, вы запаниковали. И решили избавиться от шантажиста, чтобы никто никогда не узнал правду о вас. Тогда вы стали убивать подряд всех, кто в предыдущие годы неожиданно получил большие деньги.

Вы задавили Тенара, убили Буайе и едва не зарезали капитана Обри, здесь присутствующего. Следующим должен был стать Эттингер, но тут как раз появилась я в сопровождении Видаля. Более того, именно в тот день вы узнали от меня о «номере восемнадцатом» и решили, что именно он и есть шантажист. Но вы уже вошли во вкус убийства, и вам было трудно остановиться. Как вы поняли, что последнее письмо Женевьевы хранится у доктора Морнана?

– Его жена была у нас и заговорила об этом деле, – ответил за жену граф.

 – Ей казалось, что Жюли будет интересно узнать…

– Она что-нибудь сказала о письме? – спросила Амалия.

– Ее муж не читал его, ведь он был другом семьи Рейнольдса. Он где-то хранил его… если я правильно понял.

– Вот как? Доктор Морнан сказал мне перед смертью, что письмо было безнадежно испорчено и он его уничтожил. Так что вы, Жюли, зря убили еще двух человек – врача и его жену, – которые не сделали вам ничего плохого.

– О да! – крикнула Жюли, зло кривя рот. – Ни один из них не сделал мне ничего плохого… но и ничего хорошего! О ком вы жалеете? О никчемном Буайе? О Жинетте, которая вертела всеми, как хотела, носила лучшие платья, лучшие украшения? У нее все было, а у меня – ничего! Что, она была великой актрисой? Большая потеря, да? – Женщина обернулась к Дюперрону. – Будьте вы прокляты! Вы… вы разрушили мою жизнь! Вы и эта проныра! – Жюли злобно посмотрела на Амалию.