Девушка с синими гортензиями

 – Отец упал возле тела моей матери, которую застрелил за минуту до этого… Боже мой! Если бы вы знали, что мне довелось пережить тогда…

– Ева, – мягко проговорила Амалия, – тогда было совсем другое. Самозащита, на которую имеет право каждый человек, а не хладнокровное убийство.

– Вы не понимаете, – качнула головой Ева, утирая слезы. – Все же это был мой отец… Мой родной отец! Я… я пыталась себя оправдать так, как вы говорите. И не могла себя простить.

– В том-то и вся разница между вами и Жюли, – заметил художник.

 – Вы не могли себе простить один-единственный проступок, а она с легкостью пошла на воровство, на убийство. На несколько убийств… – Эттингер закашлялся.

В комнату вернулся хмурый Дюперрон, и Амалия, вспомнив кое о чем, подошла к нему.

– Я бы хотела с вами поговорить об одной девушке из приюта. Может быть, тут простое совпадение, но я все же думаю, что вы должны о нем узнать.

Эпилог"

"– Мама, – сказала Ксения, – Михаил у нас. Он сказал, что будет ужинать с нами.

– Очень хорошо, – рассеянно кивнула баронесса, снимая шляпку.

«Что же я скажу Александру?» – вот что ее сейчас больше всего занимало. У Жюли есть деньги, ее муж, конечно, сделает все, чтобы помочь ей скрыться. Но ведь не такого конца расследования ждал от Амалии ее сын.

– Мама… – Ксения поколебалась. – По-моему, Михаил ушел из семьи.

– Да, я уже знаю. Саша здесь?

– Весь вечер. Он… По-моему, он хотел у тебя что-то узнать.

Но Амалия медлила в прихожей, не проходила в комнаты.

– Что случилось? – встревожилась дочь.

– Дюперрон дал мне за расследование сто тысяч франков. – Баронесса усмехнулась. – По его словам, я справилась даже лучше, чем он ожидал.

В гостиной на столе затрещал телефон, и через минуту Александр высунулся в дверь.

– Мама, тебя… Инспектор Бриссон.

Амалия прошла в гостиную и взяла трубку.

– У меня для вас неутешительные новости, – заговорил инспектор сокрушенно.

Собственно, чего-то в таком роде баронесса и ждала.

– Жюли бежала? Куда – в Германию, в Бельгию?

– Нет.

Мои люди нашли машину с раненым Видалем. Он пострадал, но не сильно – ему прострелили руку и стукнули по голове. А Жюли… – Инспектор замялся. – Ее только что выудили из Сены.

– Что? – спросила пораженная Амалия. – Неужели покончила с собой? Но Жюли человек не того склада, инспектор! Она должна была цепляться за жизнь до последнего!

– Это не самоубийство, – вздохнул Бриссон. – Кто-то прежде истязал ее, а затем утопил.