Девушка с синими гортензиями

 – Да, да, я помню обстоятельства драмы, которую газеты муссировали ровно неделю, если не меньше, после чего все забыли о том, что жила на свете такая актриса, и занялись своими делами. Была еще какая-то крайне скверная история с драгоценностями, которые похоронили вместе с ней и которые пытались украсть. Но что-то расследовать спустя столько лет…"

"– Должен сразу же сказать, я думаю точно так же, как и вы. Попытка раскрыть ту тайну выглядит несерьезно, – заметил Папийон. – Но раз уж есть заказчик, который готов заплатить хорошие деньги, почему бы и нет? Поначалу дело предложили расследовать мне, так сказать, частным образом, потому что я сейчас на пенсии и совершенно свободен.

Однако я отказался – у меня внуки, которых я обещал научить ловить рыбу, а это куда важнее. – Комиссар улыбнулся. – Если хотите, я могу свести вас с заказчиком и дать вам рекомендацию. Он настроен очень решительно и, если вам удастся выяснить хоть что-нибудь, щедро вас отблагодарит. Мне, во всяком случае, обещал 50 тысяч франков.

Амалия заколебалась. Баронесса никогда не принадлежала к людям, презирающим материальное, потому что слишком хорошо понимала, как много в нашем мире зависит от денег. На 50 тысяч франков она сумеет помочь многим эмигрантам, которые оказались в Париже. И, в конце концов, ей сейчас в самом деле нечем особо заняться.

– Хорошо, – кивнула Амалия. – Так как зовут заказчика?

Глава 3

Свет далекой любви

– Твоя жена вчера приходила за деньгами, – сказал Александр. – А тебя что-то не видать.

Почему ты к нам не заходишь? Мать расстраивается.

– Извини, – откликнулся Михаил. – Просто я искал работу, ну и… закрутился.

Братья столкнулись на мосту Александра Третьего. Михаил неосознанно предпочитал в Париже места, которые хоть как-то напоминали о России. Улица Дарю с русской церковью, мост имени царя, Севастопольский бульвар…

– Что-нибудь нашел? – спросил Александр.

– Ты о работе? – Михаил помолчал, а затем выдавил из себя: – Не знаю. Не представляю себя шофером.

…Внешне собеседники мало походили друг на друга.

Михаил – симпатичный блондин, но сейчас он как-то потускнел, и костюм висел на нем мешком. Александр был рыжеватый, с серыми глазами и упрямым лицом, в котором проскальзывало что-то неуловимо английское. Братья носили разные фамилии, и отцы у них были разные. В детстве, до самого рождения Ксении, они плохо ладили и, только повзрослев, сумели оставить свои ссоры в прошлом. Отношения с матерью у них складывались по-разному.