Девушка с синими гортензиями

– Тебе должно быть совестно, Казимир! – бушевала старая дама. – Даже ребенок (ребенок был ровесником века, Ксении исполнился двадцать один год) над тобой смеется!

– Я не смеюсь, – сказала Ксения. Но лукавые ямочки на ее щеках говорили об обратном.

Казимир вздохнул и вернул конфету обратно в вазочку. Никто, впрочем, не заметил, что, проделывая эту манипуляцию, он умудрился стащить леденец."

"– Что-то мать долго с ними разговаривает, – заметил Михаил, поглядывая на часы.

Наконец Амалия вернулась и села за стол.

– Что-нибудь случилось? – спросил Александр.

– Кто это вообще был? – подала голос Аделаида Станиславовна.

– Луи Дюперрон – человек, который был влюблен в актрису Лантельм, – пояснила Амалия. – А Пьер Видаль – известный журналист, которого он нанял, чтобы расследовать ее смерть. Сейчас они хотят, чтобы я возглавила расследование. Видаль объявил, что согласен на роль моего помощника и ни на что более не претендует. Дюперрон сказал, что навел обо мне справки, и они его более чем устраивают.

– И что ты решила? – спросил Казимир.

– Сколько он заплатит? – поинтересовалась практичная Аделаида Станиславовна.

– Достаточно, – отозвалась баронесса. – Но я теперь не уверена, что все это вообще мне нужно. Во-первых, срок давности, во-вторых, если там и было что-то криминальное, то убийца почти наверняка умер во время войны.

– Значит, «нет»? – спросила Аделаида Станиславовна, которая, помимо практичности, была еще и очень проницательна.

– Мне не хочется оставлять фонд, – коротко пояснила Амалия.

– Михаил может тебя заменить, – предложил Александр.

Баронесса вскинула на него глаза, и сын ответил ей выразительным взглядом.

– Почему бы тебе все-таки не заняться расследованием, – продолжал он. – По крайней мере, мне дело кажется довольно интересным.

– Не знаю, интересное или нет, – заметила Аделаида Станиславовна, – но, если Дюперрон заплатит хорошие деньги, мы сможем тогда не продавать виллу на юге.

Амалия задумалась. Если бы речь шла о ней одной, она бы с легкостью ответила отказом, но Александр недвусмысленно предлагал занять чем-то Михаила, вот это было важнее всего. Старший сын никогда не просил ее о помощи, но его потерянный, неприкаянный вид говорил сам за себя.