Общими усилиями они убрали обломок. Жюли закричала и потеряла сознание.
– У нее раздроблена нога, – пробормотал священник, глядя на то, что было под плитой. – Нужен доктор.
– Мадемуазель Ларжильер!
Ева поднялась на ноги. Шофер с перекошенным лицом тряс ее за плечо.
– Боже мой! Вы живы! Какое счастье!
Он снял фуражку и расплакался. «Сколько раз, – сказала себе Ева, – я придиралась к нему, заставляла его ждать, вымещала на нем дурное настроение? Так нельзя. Так больше нельзя!»
– Ты починил мотор? – спросила Ева.
Мартен кивнул, и она обернулась к священнику.
– У меня есть машина. Если я могу помочь… – И она обвела руками вокруг, показывая на раненых.
– Да, мадам, – просто ответил священник. – Думаю, ваша машина понадобится…
И стал отступать, отступать в прошлое вместе с Мартеном, вместе с разбомбленной церковью, вместе с несчастной Жюли…
И снова реальными были только Ева, баронесса Амалия Корф и дерево, под которым женщины сидели.
– Я увидела, как умирают люди, – прошептала Ева.
– Увидела, как они страдают. Это была жизнь, не пьеса, где все умершие после окончания пятого акта встают и кланяются публике. И я спрашивала себя: почему я? Почему Он пощадил именно меня, а не Жюли, не влюбленную пару, на которую упала колонна? За что мне такая милость? И у меня был только один ответ. Он хотел, чтобы я вспомнила, что у меня тоже есть бессмертная душа, которая принадлежит не мне и никому на свете. Которая – его дар. Как и жизнь. И мне нечего отдать ему взамен, кроме этой самой жизни.
Поэтому вы видите меня здесь. Тот священник, отец Франсуа, очень мне помог. Он не отговаривал меня, как другие, не говорил, что на меня напала блажь, которая скоро пройдет. А сказал, что если бог позвал меня, я должна принять это достойно и следовать велению своей души. Вот я и делаю теперь все, что от меня зависит. Многие думают, жизнь монахини – нечто легкое и приятное. Но я много работаю, дала деньги на две школы, ухаживаю за больными.
В Тунисе я помогала в туберкулезном санатории и здесь, в монастыре, тоже не сижу без дела. – Бывшая актриса слабо улыбнулась. – Знаете, раньше я думала, что если буду богата, у меня будет много денег и драгоценностей, только тогда я смогу не бояться жизни. А теперь я думаю, что если у меня не будет ничего, совсем ничего, и я буду совсем одна в пустыне, то бог и тогда не покинет меня.
– Вы счастливы? – серьезно спросила Амалия.
– Да.
