Девушка в лабиринте

Доктор протянул ей один из бутербродов:

– Отличный выбор: никто не готовит салат с куриным филе лучше моей жены.

Взяв бутерброд в руки, она стала его разглядывать.

– Почему ты не ешь? – спросил Грин, вгрызаясь в сэндвич с тунцом.

– Да так, простите… – извинилась она. – Мне кое-что пришло в голову… Каким образом похититель давал мне лекарства, чтобы я вела себя хорошо?

– Ты имеешь в виду психотропные средства. – Грин задумался. – Наверное, добавлял в еду.

Она повертела сэндвич в руках: давно не доводилось ей пробовать что-то, с любовью приготовленное.

– Ваша жена, должно быть, вас очень любит.

– У нас бывали хорошие и плохие времена, – признался Грин. – Думаю, это случается со всеми парами, которые столько времени вместе.

Она повернулась к зеркалу:

– Мой отец еще не приехал?

– Скоро приедет, и мы проведем его прямо сюда.

– Не знаю, хочу ли я… – Она чувствовала, что пока не готова к встрече.

– Никто тебя не заставляет, Сэм. Ты можешь отложить свидание на какой угодно срок.

– Дело в том, что я даже не помню, как он выглядит.

– Если хочешь, могу принести фотографию. Вдруг что-то восстановится в памяти.

Слова доктора ее приободрили. Она развернула сэндвич, жадно впилась в него зубами: Грин прав, на редкость вкусно.

– Вторник, – произнесла она, не отдавая себе отчета.

– Что? – встрепенулся тот.

Она снова уставилась на стену, сосредоточившись на влажном пятне – бьющемся сердце, и повторила:

– Вторник – день пиццы…

– В коробках, которые приходили в эти мои воображаемые вторники, я всегда надеялась найти предназначенное мне послание.

Конечно, не записку, но хоть какое-то слово, написанное томатным соусом. Простое слово – например, «привет». Однажды поверх пиццы лежал маленький артишок, и я это восприняла как знак. Но больше такого не повторялось.

– Что больше всего угнетало тебя в лабиринте? – спросил Грин, дожевывая сэндвич с тунцом.

– Цвет стен… Невыносимый серый цвет.

– Есть теория, которая объясняет, как те или иные цвета влияют на психику, – начал рассказывать Грин, вытирая рот бумажной салфеткой.

 – Зеленый внушает уверенность, поэтому игровые столы почти всегда зеленые: чтобы игроки шли на риск… Зато теплые тона стимулируют действие серотонина, делают людей разговорчивыми или сексуально раскованными.

– А серый цвет? – спросила она.

– Угнетает деятельность эндорфинов, – объяснил Грин. – Палаты психиатрических больниц окрашены в серый цвет, а также камеры в тюрьмах особого режима.