Девушка в лабиринте

Но Бруно опередил его:

– Тебя арестуют, предъявят обвинение в сообщничестве, назовут соучастником в похищении женщины: ты это хоть понимаешь?

Парень молчал, побледнев от страха.

По его реакции Бруно понял, что не ошибся.

– Черный фургон уже дважды проехал туда-сюда, это значит, что полицейские взяли «Дюран» под наблюдение. Меня бы не удивило, если бы выяснилось, что в этом зале полно микрофонов: у них есть запись звонка и аппаратура, с помощью которой можно распознать голос даже посреди толпы. Если, как я думаю, они знают, что ты здесь, то кожаные шлемы уже окружили здание и ворвутся в эту дверь с минуты на минуту.

Парень последовал его примеру, окаменев при одной мысли.

– Когда фургон без опознавательных знаков еще раз проедет мимо, это послужит сигналом и начнется штурм, – заявил Дженко, показывая на застекленную дверь. Потом посмотрел на часы. – У нас меньше десяти минут.

Парень поплыл, будто боксер, получивший серию ударов в лицо.

Хорошо: главное – не дать ему времени подумать.

– Меня не интересует твое имя, просто скажи, что должен сказать.

– Что тебе от меня нужно? – простонал юнец, все еще со страхом вглядываясь в застекленную дверь.

Парень должен был усвоить, что Бруно – его единственная надежда, и это, кажется, получилось.

– Мне нужно задать тебе несколько простых вопросов, и ты должен только подтвердить, так обстояло дело или нет.

Лицо парня покрыла восковая бледность, он устремил на Бруно блуждающий взгляд.

– Позавчера ночью ты возвращался с болот, где охотился, и заметил женщину посреди дороги.

– Ты остановился, вышел из машины.

– Из пикапа, – зачем-то уточнил парень.

– Хорошо: из пикапа. Ты заговорил с ней, она была вне себя.

– Умоляла, чтобы я остался с ней.

Бруно на мгновение представил себе сцену. Увидел Саманту – нагую, хрупкую, напуганную, как она цепляется за ноги первого человеческого существа, которое встретилось ей после стольких лет и которое не было монстром. Понимала ли она, что мир за пределами ее тюрьмы уже давно мог исчезнуть в небытии?.

– Она была вся исцарапана, и нога сломана, – продолжал парень. – Я подумал, что произошла авария.

– Авария? – протянул Дженко, давая понять, что не позволит себе вешать лапшу на уши. – Но послушай: почему же ты уехал, оставив ее в таком положении?

– У меня были приводы, – стал оправдываться парень. – Мне не нужны неприятности. – Но при этих словах он опустил взгляд.

Он не просто врет, подумал Бруно. Ему стыдно.