Кипящее предвкушение слишком сильно, чтобы терпеть неподвижное сидение. Я поднимаюсь на ноги только для того, чтобы Нейт поймал меня за руку. Когда я поворачиваюсь, он хватает меня за бедра и прижимает к стене.
-В прошлый раз, когда мы были здесь... - говорит он.
“Все было немного по-другому”.
Жар в его глазах ни с чем не спутаешь. Как и твердый выступ, натягивающий его молнию.
-Я хочу тебя, ” грубо говорит он. - Но это твое решение.
Последствия будут, я это знаю. Единственная неопределенность - это масштабы последствий.
Но прямо сейчас я не могу заставить себя беспокоиться.
Вместо этого я провожу пальцем по мягким прядям волос на его затылке и притягиваю его к себе, чтобы прижаться губами к его губам.
Когда мы целуемся, что-то внутри меня раскрывается. Какая-то безумная спешка схватить как можно больше. Большие пальцы Нейта проникают мне под рубашку, чтобы коснуться обнаженной кожи, и я забываю обо всем, кроме желания чувствовать его больше. Я напрягаюсь в его руках, умоляя его провести пальцем по моему телу.
Я не заинтересован в медленном сжигании. Я хочу гоняться за кайфом. Сожги все по-быстрому.
Нейт отрывается ровно настолько, чтобы снять толстовку и бросить ее на пол. Я бросаю мимолетный взгляд на его гладкую мускулистую грудь, а затем его рот снова оказывается на моем, когда он поднимает мое бедро к своему. Он твердый у меня между ног. Волна жара обжигает меня. Мои руки путешествуют по его плечам, вниз по спине, по каждому выступу мускулов. Запоминая его.
Я хочу его. Больше, чем я думала, что смогу, когда представляла, каково это - быть с ним.
Голод застает меня врасплох, эта опустошающая, ненасытная потребность поглощать каждую волнующую унцию получаемого от него удовольствия. Когда его рот исследует мою шею, я уже с нетерпением жду, когда его губы переместятся ниже. Из меня вырывается звук, призывающий его удовлетворить желание, бушующее во мне. Я наклоняюсь и стаскиваю с себя рубашку.
Нейт поднимает голову. Он прикусывает губу при виде меня, затем тянется назад, чтобы расстегнуть мой лифчик.
На мгновение мне становится не по себе из-за того, что я разоблачен, меня поражает эта укоренившаяся неуверенность в том, что я впервые обнажен перед кем-то. Я стараюсь не думать о своей правой груди и о том придурке в старших классах, который сказал мне, что она больше левой, но неуверенность никуда не делась.
Пока Нейт не облизывает губы с похотью в глазах под тяжелыми веками и не бормочет: “Черт возьми, Эбби. Ты прекрасна”.
