Веселая улыбка не совсем соответствует его взгляду. “Я не помешал?”
-Эбби читала мне ускоренный курс о Тьюлли прошлого.
“То есть ты хочешь сказать, что не оформлял наш заказ на ужин”.
-Прости меня, дорогая. Я и забыл, какой капризной ты становишься на пустой желудок. Джейми соскальзывает с моей кровати.
“Позвоните мне, когда принесут ужин”, - говорю я ребятам. “До тех пор я буду работать над этим предложением”.
После того, как они уходят, я открываю документ fresh Word, чтобы начать свое исследовательское предложение.
Учитывая, что предмет настолько полон драмы и интриги, мое задание определенно не будет скучным."
"На занятиях следующим утром каждый из нас по очереди представляет свои предложения нашему профессору. Амелия рядом со мной съеживается и опускается на свое место, пока мы слушаем, как третий студент описывает свое намерение расследовать историю Brexit. Наш профессор, у которого за несколько минут не дрогнул ни один мускул, с каждым неоригинальным повторением одной и той же темы становится все более яростно тихим.
Со своей стороны, ученик, стоящий впереди класса, кажется должным образом наказанным, поскольку он брезгливо описывает цели своего исследования, отчаянно желая превратиться в пепел и вылететь из вентиляционного отверстия кондиционера.
Закончив и поспешив съежиться на своем месте, профессор Лэнгфорд поворачивается, чтобы обратиться к классу из центра первого ряда.
“Кто-нибудь еще собирается встать, чтобы поговорить о Brexit?”
Мудро, что никто не поднимает рук.
“У тебя есть время до среды, чтобы предложить любую другую тему или получить ноль”.
Таким образом, начинается бешеная череда щелчков по клавиатуре, поскольку более трех студентов начинают гуглить другие темы.
Со страдальческим вздохом Лэнгфорд просит позвать следующего добровольца. Амелия уверенно поднимает руку в воздух. Мгновение спустя она стоит перед залом, рассказывая нам о банде французских проституток, которые во время революции действовали как шпионы и убийцы во имя освобождения. Они были известны своей свирепостью и буйством, по слухам, носили жемчужные серьги и подвески, вырезанные из зубов своих жертв, и даже кожаные браслеты из человеческой плоти.
С видимым облегчением Лэнгфорд безоговорочно одобряет предложение Амелии.
“Это пиздец”, - говорю я Амелии, когда она снова садится рядом со мной.
“Разве это не ужасно?” Она открывает папку, чтобы показать мне картины и иллюстрации, изображающие выходки проституток-убийц. “Итак, моя атмосфера”.
