Я рассказала ему о профессоре Фоске и Девах, и вот тогда Себастьяну пришла в голову эта чудесная идея. «Выросла и распустилась, как прекрасный цветок» — так он это описал. Помнишь, как поэтически выражался Себастьян? Он продумал каждую мелочь. Великолепный, идеальный план. Но ты!.. Ты забрала Себастьяна, и он не вернулся. Ты насильно заставила его лететь в Грецию! Это ты во всем виновата!
— Нет… — выдохнула Мариана. — Это несправедливо…
— Еще как справедливо! — прошипела Зои. — Ты погубила его! И меня тоже!
Неожиданно деревья поредели, и Мариана с Зои выбежали на прогалину.
Впереди раскинулось обширное болото. В зеленой трясине, поросшей травой и колючими кустами, гнило упавшее дерево. По покрытому желтоватым мхом стволу шла широкая трещина. Вокруг краснели шляпки мухоморов. В воздухе распространялось зловоние: пахло затхлой водой… или смертью?
Тяжело дыша, племянница направила на Мариану нож. Зоины покрасневшие глаза блестели от слез.
— Когда он умер, казалось, меня закололи прямо в сердце. Я не знала, как излить мой гнев, мою боль… А потом, в один из дней, вдруг поняла: я должна воплотить идею Себастьяна.
Устроить все так, как он хотел. Выполнить его волю. Это единственное, чем я могла почтить его память.
Мариана смотрела на племянницу, не веря собственным ушам, лишившись дара речи.
— Что же ты натворила, Зои? — наконец прошептала она.
— Не я. Он! Это все Себастьян. Я просто осуществила его план во имя нашей любви. Переписывала цитаты, которые он выбрал, подчеркивала нужные отрывки в книгах Фоски, подкидывала открытки.
Во время занятий я вышла якобы в туалет и подложила в шкаф профессора несколько Тариных волосков, а еще побрызгала туда ее кровью. Полицейские пока этого не обнаружили. Но при обыске они найдут и волосы, и пятна крови.
— Так Эдвард Фоска невиновен? Ты его подставила?
— Его подставила ты, Мариана. Себастьян все рассчитал: мне следовало только притвориться, что я боюсь Фоску, остальное ты сделала сама. Смешнее всего было наблюдать, как ты играешь в детектива.
— Зои ухмыльнулась. — Но ты не сыщица. Ты — жертва!
Мариана в ужасе взглянула Зои в глаза. Пазл наконец сложился, и предстала правда, которую она так долго не желала видеть.
В греческом языке есть такой термин: «анагноризис», то есть «узнавание». Так называют переломный момент в трагедии, когда главный герой наконец-то утрачивает иллюзии и сознает, что истина лежит на поверхности. Мариану всегда интересовало, что чувствует герой в это мгновение. Теперь она понимала.
