Дядя самых честных правил 5

Проснулся он уже на подъезде к Злобино и сразу же спросил:

— А что, охота в округе есть? Дичь водится?

— Хорошо, — монах одобрительно кивнул, — вот отдохну пару деньков и сходим с тобой, отрок. Постреляем.

— Я не люблю охотиться, отец Лукиан.

— Надо, отрок, надо. Покойников для учёбы мучить — дело дурное. А вот зверушку какую хоть десять раз поднимай и укладывай.

Он широко улыбнулся и похлопал меня по плечу.

Напрасно Лукиан волновался — к завтраку мы успели. Да и не стала бы Настасья Филипповна без меня, хозяина поместья, накрывать на стол.

С моим приездом ключница серьёзно озаботилась возвращением «правильных», с её точки зрения, порядков и зорко следила за их исполнением. Скажу честно, мне это нравилось: очень удобно, когда «вовремя» подстраивается под тебя. Жаль только, что исключительно в моей усадьбе.

— Костя, — задержала меня княгиня после завтрака, — ты не занят? Найдётся время для разговора?

— Для вас — всегда, Марья Алексевна. Прогуляемся вокруг пруда?

— Нет, лучше в кабинете.

Сейчас кое-что возьму и поднимусь туда.

Княгиня пришла минут через двадцать, держа в руках плоскую шкатулку, и чопорно села на диван.

— Расскажешь, что у тебя с Голицыным вышло?

Опустив некоторые детали, я расписал ей нашу с Кижом поездку, от знакомства с сыном князя до злополучной стычки на Чёрном ручье. Марья Алексевна особенно подробно расспросила о смерти Голицына, изредка хмыкая и пряча улыбку.

О последних словах князя рассказывать я не стал. На обратном пути домой было время обдумать их и прийти к выводу: ложь, враньё и провокация.

Голицын даже умереть без каверзы не мог и хотел напоследок столкнуть меня с княгиней. Стоило вспомнить его письмо к Диего и прочие факты, как всё вставало на свои места. А его фразочка, что «Долгорукова тебя использовала» должна была зацепить за эмоции. Вот только Марья Алексевна и не скрывала от меня, что хочет смерти князя, и я добровольно взялся за эту работу. Так что ловиться на посмертный крючок Голицына и портить отношения со старой фрейлиной я не собирался.

— Спасибо, Костенька.

Княгиня встала, подошла ко мне и поцеловала в лоб.

— Спасибо тебе, миленький. За меня с этим иродом посчитался. Сколько крови он попортил, сколько Василию Фёдоровичу гадостей сделал, гореть ему в аду синим пламенем. Иди сюда.

Ухватив за руку, она усадила меня на диван рядом с собой. Взяла шкатулку, положила себе на колени и тяжело вздохнула:

— Ах, Костя, ты не представляешь, что для меня сделал.