Дядя самых честных правил 5

Но пообещал, что все раненые будут жить, Апполинарий ходить, Бобров и с одним глазом всё увидит, а Ваську выгнал из кровати как симулянта.

— Ты зайди к Пете, — попросила ключница, — очень он переживает из-за глаза. Как бы в тоску злую не впал.

— Угу, навещу обязательно. А что Дмитрий Иванович?

Настасья Филипповна горестно вздохнула.

— К нему тоже зайди. Сидит у себя в комнате и горькую пьёт. Я приказала ему отнести побольше рябиновки, уж больно тяжко ему. Костя, ты точно ему руку наколдовать не можешь? Хоть и мертвец, а спиться может, уж поверь мне.

Без руки, считай, без дела остался, как ему жить-то теперь. Может придумаешь чего, а?

— Посмотрю, что можно сделать.

Чуть позже пришла Марья Алексевна, и я рассказал им о Диего в подробностях. О её связях с Голицыным тоже обмолвился, но не стал уточнять, откуда взял сведения.

— Ах ты ж, сучка крашена! — возмутилась Настасья Филипповна. — А ещё рябиновку мою пила!

— Прям бы так и убила паразитку! — Марья Алексевна хлопнула ладонью по столу.

— Петю покалечила, стервь!

— Своими руками бы придушила!

Пришлось выслушать целый водопад возмущения.

Под конец Марья Алексевна и Настасья Филипповна сошлись во мнении, что я зря убил испанку. Надо было привезти её в Злобино, а уж тут они бы за всё с ней поквитались. Только в методах дамы разошлись: одна хотела её порубать, другая придушить.

— Сударыни, вы уж извините, что не довёз её и сам «успокоил», — я тихонько усмехнулся. — Но сейчас стоит другой вопрос: необходимо разобрать её вещи.

Быть может, найдутся какие-то документы или письма, проливающие свет на планы Голицына. Князь ещё жив и вряд ли оставит меня в покое.

— Правильно, что нам сказал, — кивнул ключница, — не дело тебе, Костя, в женском белье копаться. Я схожу и гляну.

— Прямо сейчас все вместе пойдём, — заявила княгиня, — я Талантом поищу, если секреты хранила.

Судя по искоркам в глазах, обеим было крайне любопытно посмотреть, что прятала у себя в комнате скрытная испанка.

В комнатах Диего стоял всё тот же беспорядок, что и в прошлый раз, когда мы были здесь с Кижом.

Но кое-что отличалось — возле кровати красовался набитый дорожный саквояж и небольшой сундучок, окованный железом. Похоже, испанка собралась в путешествие и заранее упаковала сумки.

— Посмотрю письма, — я кивнул на комод, где лежала груда бумаг, — а вы разберите вещи.

Среди вороха листов со стихами на испанском я обнаружил пару знакомых конвертов. Ба, да это же мои письма, отправленные в Злобино.