Таня… тут сложнее. Вроде как и повода нет, но его и никогда не было… а в душе слегка саднит. Но я старалась об этом думать поменьше.
Дима, кстати тоже постоянно говорит, что ему очень сложно вести лекцию в нашей группе. Я и сама несколько раз замечала не без удовольствия, как он сбивался и с трудом возобновлял рассказ.
А все потому, что наши взгляды постоянно встречались, либо его задерживался на мне чересчур долго. Один раз поймала, когда он завис, разглядывая, как я засунула в рот кончик ручки и нервно его грызу, дурная привычка еще со школы.
А ведь ему вообще нельзя себя выдавать. Мне простят влюбленность, ему — нет. Хотя и мне не простят, если узнают, что мое чувство взаимно.
— Устинова, задержитесь после лекции, — произнес она равнодушно в тот день. — Сергей Владимирович велел обсудить вашу дипломную работу, у него пара замечаний.
Надо сказать, что дипломная — это отличное прикрытие для нас, когда уж совсем невмоготу и безумно хочется ласки, хотя бы мимолетной, хотя бы исподтишка.
Дима взялся курировать несколько студентов, которых после выздоровления заберет профессор.
Вызывал каждого индивидуально. Думаю неспроста.
— Да, Дмитрий Сергеевич, — пролепетала я, предвкушая будоражащие эмоции.
Когда после звонка сокурсники покинули аудиторию, я подошла к его столу.
— Дарья, — начал он серьезно. — Меня весьма беспокоит ваш дипломный проект. Он крайне медленно пишется.
— Простите, Дмитрий Сергеевич, — не упустила возможности подыграть, — во всем виноват мой парень. Он совершенно не дает мне свободного времени для учебы.
Он такой… ммм… ненасытный.
Он приподнял бровь.
— Плохо кормите? — спросил, перелистывая папку с черновиком моей дипломной. Такой серьезный, такой равнодушный. Мне смешно, но держусь.
— Нет. Кормлю исправно — каждый вечер.
— Это категорически мало для здорового мужчины, как врач вам говорю. Два-три раза в день было бы идеально. — Подавила смешок, слегка икнув. — Не смешно, Дарья. Это очень серьезно. Мужчина не должен страдать от недоедания.
Я понимаю, что речь на самом деле не о еде, потому давлюсь смехом.
— Что же я могу поделать, Дмитрий Сергеевич? На работе подкармливать?
— Хороший вариант, между прочим.
— К сожалению, это невозможно. Он работает в крайне экстремальных условиях. Одна надежда, что не начнет перекусывать чье-то чужой едой.
Наконец-то пробила его непроницаемость. Вскинул глаза и прищурился.
— Абсолютно исключено.
— Вы так уверены… — резкий выпад, меня схватили за запястье, и вот я уже у него на коленях.
