Дьявол весной

Он изо всех сил старался оставаться сосредоточенным, сдерживая своё желание, пока Пандора продолжала целовать его, поднимаясь и опускаясь на его коленях.

Измотанная соблазнительница оторвалась от его рта с бессловесным восклицанием и уронила голову на его плечо. Она прерывисто дышала, явно не осознавая, чего хочет, только понимая, что удовольствие было переплетено с разочарованием, и все её действия, направленные на его достижение, делали только хуже.

Пришло время взять всё под свой контроль.

Сочувственно бормоча, Габриэль погладил её вздымающуюся спину и собрал растрепавшиеся волосы.

— Я хочу кое-что для тебя сделать, любимая. Ты доверишься мне на несколько минут?

Не шевелясь, Пандора раздумывала над вопросом. Она ощущала жар и неудовлетворённость, была сама не своя от чего-то, напоминающее голод, только намного хуже. Её терзало какое-то острое и трепещущее чувство.

— Что ты собираешься сделать? — спросила она.

Руки Габриэля пробежались по ней с дразнящей легкостью.

— Ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда.

От неё не ускользнуло то, что он не ответил на вопрос напрямую. Подтянувшись повыше на его груди, она посмотрела вниз на Габриэля. Он был нечеловечески красив, Пандора ощущала под собой, позолоченные светом, крепкие гладкие мышцы, его лицо казалось прекрасным, словно из сказки. Щёки и переносица слегка покраснели, будто он провёл слишком много времени на солнце. В светло-голубых глазах, под густыми длинными ресницами, искрилось озорство и загадка.

«Адонис во плоти,» — с нахлынувшей грустью подумала она.

— Я думаю, нам лучше на этом остановиться, — неохотно сказала Пандора.

Габриэль покачал головой, слегка щурясь, словно озадачившись заявлением.

— Это ни к чему не приведёт. Прекрасный принц не для девушки, отсиживающейся в углу, а для той, которая в состоянии вальсировать.

— При чём здесь чёртов вальс?

— Для чего? — Габриэль ссадил её с колен, выпрямился и прочесал волосы пальцами.

Несмотря на его попытки привести их в божеский вид, золотисто-бронзовые локоны снова легли в беспорядке, некоторые пряди скользнули на его лоб, и это ему безумно шло. Он положил руку на спинку дивана и пристально посмотрел на Пандору.

Его мускулистые торс и руки, и дразнящая поросль на груди так отвлекали, что она едва могла припомнить ответ.

— Для всего того, что мне не под силу.