Дьявол весной

Всё равно, что надеть тиару и просить всех притвориться, будто вы королевская особа, хотя все знают, что это обман.

Оторвав от него взгляд, Пандора поёжилась от разочарования.

— Почему я не могу владеть собственным делом на правах мужчины, ведь тогда никто не сможет его отобрать?

— Я никому не позволю его отобрать.

— Это не одно и то же. Всё запутанно. И поставлено под угрозу.

— Всё не идеально, — тихо согласился Габриэль.

Пандора ходила маленькими кругами.

— Знаешь, почему я люблю настольные игры? Правила логичны и одинаковы для всех.

Игроки равны.

— Совершенно точно не для женщин, — язвительно заметила она.

— Пандора… мы установим наши собственные правила. Я буду всегда относиться к тебе, как к равной.

— Я тебе верю. Но для всего остального мира на юридическом уровне я перестану существовать.

Габриэль потянулся к ней и легонько взял за руку чуть выше локтя, прерывая её расхаживание по кругу. Его спокойствие треснуло и пошло клочьями, словно край не подшитого подола.

— Ты сможешь заниматься любимым делом.

Ты станешь богатой женщиной. К тебе будут относиться с уважением и любовью. Чёрт побери, я не собираюсь умолять, как уличный бродяга с протянутой рукой. Ты можешь получить большую часть из того, что хочешь, разве этого недостаточно?

— Что, если бы мы поменялись местами? — резко парировала она. — Ты бы отказался от всех своих законных прав и отдал бы всё, что имеешь мне? Без моего разрешения, ты бы не смог потратить ни пенни. Подумай об этом, Габриэль, последнее, чтобы ты подписал был бы наш брачный контракт.

Разве женитьба на мне того бы стоила?

— Это неразумное сравнение, — хмуро ответил он.

— Только потому что в одном случае всё теряет женщина, а в другом мужчина?

Его глаза опасно сверкнули.

— Значит, выиграть от брака ничего нельзя? Разве перспектива стать моей женой ничем тебя не привлекает? — он схватил её обеими руками, пододвинув Пандору ближе к себе. — Скажи, что не хочешь меня. Скажи, что не желаешь большего из того, что мы делали прошлой ночью.

Пандора стала пунцовой, сердце пустилось вскачь.

Ей хотелось раствориться в его объятиях, притянуть его голову к себе и позволить ему зацеловать её до умопомрачения. Но какая-то упрямая, бунтарская часть её разума не сдавалась.

— Мне придётся тебе подчиняться? — вдруг задала она вопрос.

Его ресницы опустились, а рука легла на её затылок.

— Только в постели, — тихо прорычал он. — За её пределами… нет.

Она неровно вздохнула, осознав, что по телу разливается странный жар.