Дьявол весной

Она подождала, пока он расстегнёт её корсет, оставив на ней только сорочку и панталоны, а затем бросилась на кровать и юркнула под покрывала.

— Габриэль? — попросила она, подтягивая одеяло к шее. — Вместо шампанского… можно мне бокал портвейна? Или он только для мужчин?

Муж подошёл к кровати и наклонился, чтобы её поцеловать.

— Если тебе нравится портвейн, любовь моя, его мы и закажем.

Пока он ходил вызывать слугу, Пандора сняла под одеялом нижнее белье. Она сбросила его с края матраса и подоткнула себе под спину ещё одну подушку.

Через несколько минут Габриэль вернулся и сел на край кровати. Взяв её руку, он положил на ладонь Пандоры прямоугольный кожаный чехол.

— Драгоценности? — спросила она, вдруг почувствовав стеснение. — В них не было необходимости.

— Существует традиция, когда жених дарит невесте подарок на свадьбу.

Расстегнув крошечный золотой замочек, Пандора открыла короб и увидела на красном бархате жемчужное ожерелье в два ряда. Её глаза расширились, она приподняла одну нить, аккуратно перекатывая между пальцами блестящие жемчужины цвета слоновой кости.

— Я и представить не могла, что у меня будет нечто настолько прекрасное. Спасибо.

— Тебе нравится, милая?

— Очень… — начала говорить Пандора и замолчала, увидев сверкающую бриллиантами золотую застёжку. Это были две соединяющиеся половинки в виде резных витых листьев. — Завитки аканта, — сказала она с кривой усмешкой. — Как те, что были на скамейке на балу у Чаворта.

— Я питаю слабость к этим завиткам аканта, — он ласкал её взглядом, пока Пандора надевала ожерелье.

Нити жемчуга оказались настолько длинными, что не было нужды их расстёгивать. — Они удерживали тебя на месте, чтобы я смог тебя поймать.

Пандора улыбнулась, наслаждаясь прохладным, чувственным весом жемчуга, который заскользил по её шее и груди.

— Я думаю, это вас поймали, милорд.

Габриэль коснулся изгиба её голого плеча кончиками пальцев и провёл ими по нитям на её груди.

— Я ваш пленник на всю жизнь, миледи.

Пандора наклонилась вперёд, чтобы его поцеловать.

Рот Габриэля был тёплым и твёрдым и восхитительным образом сливался с её ртом. Глаза Пандоры закрылись, губы разомкнулись, и мир вокруг перестал существовать, остались только мучительный напор его рта и нежные прикосновения языка. От пронизывающей сладости поцелуя кружилась голова, грудь вздымалась, будто она вдыхала горячий влажный воздух. Пандора не замечала, что простыни и одеяла сползли к её талии, пока не почувствовала его руку на груди.