Дьявол весной

Поэтому не беспокойтесь о том, что она говорит. Вероятно, Пандора не особо будет обращать на вас внимание, и может перейти к другой теме в середине предложения или сказать что-то запутанное.

— Вы описали обычную беседу с Пандорой.

— Рядом с кроватью стоит миска с кубиками льда, попробуйте уговорить её взять их в рот. Вы вымыли руки карболовым мылом? Хорошо. Мы хотим, чтобы она находилась в максимально стерильных условиях.

Габриэль вошёл в небольшую палату с немногочисленной обстановкой. Газовое освещение было выключено, слабое свечение исходило только от спиртовой стеклянной лампы возле кровати.

Пандора выглядела очень маленькой на кровати. Она неподвижно лежала на спине, вытянув прямо ноги и руки. Эта поза была совершенно ей не свойственна. Ночью Пандора всегда сворачивалась калачиком, или спала распластавшись на матрасе, или обнимала подушку, или сбивала одеяла с одной ноги, оставляя прикрытой другую. Цвет её лица казался неестественно бледным, как у камеи из неглазурованного фарфора.

Габриэль присел на стул возле кровати и осторожно взял жену за руку.

Её пальцы были лёгкими и слабыми, как если бы он держал маленький пучок деревянных щепок.

— Я оставлю вас на несколько минут одних, — сказала доктор Гибсон с порога. — А потом, если вы не возражаете, я позволю членам семьи ненадолго её проведать, чтобы мы могли отправить их всех по домам. При желании вы можете переночевать в гостевой спальне в резиденции Уинтерборнов…

— Нет, я останусь здесь.

— Тогда, мы принесём кушетку.

Сплетя их пальцы, Габриэль прижался щекой к руке Пандоры.

Вместо знакомого аромата, от неё исходил стерильный, слишком чистый запах. Губы потрескались и обветрились. Но кожа перестала быть пугающе ледяной на ощупь, дыхание стало ровным, и его затопила волна облегчения от того, что он мог сидеть здесь, прикасаясь к ней. Габриэль легонько положил другую руку ей на голову, и большим пальцем погладил шелковистую линию волос.

Её ресницы затрепетали, и она пошевелилась. Пандора медленно повернула к нему голову.

Он посмотрел в полуночную синеву её глаз и его пронзила настолько острая нежность, что ему захотелось плакать.

— Девочка моя, — прошептал он. Габриэль потянулся к миске за кубиком и дал ей. Пандора не глотала лёд, позволяя жидкости смочить пересохший рот. — Скоро тебе станет лучше, — сказал он. — Тебе больно, любимая?

Посмотрев ему прямо в глаза, Пандора слабо покачала головой. Её лоб пробороздили озабоченные морщинки.

— Миссис Блэк… — прохрипела она.