Дьявол весной

Габриэль усвоил сигналы тайного сговора: подмигивание, кивок, пожатие плечами и другие тонкости, используемые шулерами. Он знал все возможные приёмы, при помощи которых человек мог смухлевать, замечая меченые рубашки, как припрятывают и подтасовывают карты. Во время таких посещений он многое узнал о человеческой природе, даже не осознавая этого.

Только годы спустя Габриэль понял, отец брал его с собой в клуб, чтобы он смог получить жизненный опыт и был готов к тем случаям, когда люди попытаются его обхитрить.

Эти уроки пошли на пользу. Когда он, наконец, покинул безопасную гавань домашнего уюта, то быстро обнаружил, что, как наследник герцога Кингстона, он постоянно находился под прицелом.

Выстроив в линию пять белых шаров на передней отметке стола, Габриэль расположил красный биток для прямого удара в противоположный угол. Он методично отправил каждый шар аккуратно в лузу. Габриэль всегда любил ракурсы и комбинации ходов в игре в бильярд, то, как это помогало ему упорядочить мысли, когда необходимо было ясно мыслить.

Последний раз ударив по шару, Габриэль понял, что кто-то стоит в дверях. Все ещё склоняясь над столом, он поднял глаза и встретил светлый, живой взгляд отца. Его губ коснулась улыбка.

— Я всё думал, когда ты меня заметишь.

Себастьян, герцог Кингстон, вошёл в комнату в обманчиво беспечной манере. Казалось, он всегда был в курсе происходящего в Лондоне, несмотря на то, что месяцами жил в Сассексе.

— Я уже успел услышать три разные версии.

— Выбери наихудшую и ручаюсь, что она самая правдивая, — сухо отозвался Габриэль, отложив кий.

Увидеться с отцом было облегчением, он всегда являлся неизменным источником уверенности и поддержки. Они крепко пожали друг другу руки и на мгновение обнялись. Такие проявления любви не были распространены среди отцов и сыновей их сословия, но ведь они никогда и не претендовали на звание обыкновенной семьи.

После нескольких сердечных хлопков по спине Себастьян отстранился и внимательно осмотрел сына с тревогой в глазах, что напомнило Габриэлю о былых временах.

Не упуская следов усталости на его лице, отец, как в детстве, слегка взъерошил ему волосы.

— Я пьянствовал с друзьями большую часть прошлой ночи, — признался Габриэль. — Мы надрались в стельку.

Себастьян ухмыльнулся и, сняв пальто, бросил изысканно пошитую одежду на соседний стул.

— Упиваешься затухающими днями холостяцкой жизни?

— Точнее было бы сказать, барахтаюсь, как утопающая крыса.