Дьявол весной

Следующая волна в проворном леденящем и бурлящем порыве затопила её ноги до лодыжек, почти достав до колен. От этого ощущения она тихонько взвизгнула и удивлённо рассмеялась. Поток воды ослабел, и движущая его сила иссякла.

Когда волна медленно начала отступать, затягивая песок вместе с собой, Пандора почувствовала будто скользит назад, хотя на самом деле стояла неподвижно. В то же время песок вымывало из-под её ног, как будто кто-то выдёргивал ковер, на котором она стоит.

Земля резко накренилась, и она пошатнулась, теряя равновесие.

Позади её поймала пара сильных рук. Моргнув, Пандора обнаружила, что Габриэль прижал её к мощной тёплой груди, расставив ноги по обе стороны от неё. Она услышала его баритон, но он говорил в ухо, которое плохо слышало, и шум прибоя заглушил его слова.

— Ч-что? — переспросила она, поворачивая голову.

— Я сказал, что держу вас, — пробормотал Габриэль в её другое ухо. От лёгкого прикосновения его губ к нежному внешнему завитку её ушка по телу пробежал электрический разряд.

 — Я должен был вас предупредить. Когда волны отступают, может показаться, будто вы движетесь, хотя на самом деле стоите на месте.

Набежала другая волна. Пандора напряглась и попятилась, прижимаясь к нему сильнее. Она немного рассердилась, почувствовав, что он посмеивается.

— Я не позволю вам упасть. — Он надёжно обвил её талию руками. — Просто расслабьтесь.

Габриэль придержал Пандору, когда накатила волна и захлестнула её ноги, маленький водоворот поднял песок и ракушки.

После того как вода отступила, Пандора подумывала не сбежать ли на более возвышенное место. Но было так приятно стоять, откинувшись на крепкое тело Габриэля, что она замешкалась, а затем последовал ещё один прилив волны. Она вцепилась в его руку, но он, ободряя, крепче обхватил её за талию. Подходя к берегу, вода поднималась всё выше и обрушилась вниз со звуком разбивающегося вдребезги хрусталя, а потом последовал шорох, напоминающий шуршание швабры. Всё повторялось снова и снова, в завораживающем ритме. Постепенно её дыхание стало глубоким и размеренным.

Ощущения стали казаться довольно сказочными. Мир поделился только на холод, жару, солнце, песок, ароматы морской воды и минералов. Торс Габриэля напоминал стену из мышц, прижимающуюся к её спине, он напрягался всякий раз, когда ловил равновесие, поддерживая и оберегая Пандору. В голове блуждали случайные мысли так же, как бывает ранним утром, на гране между сном и явью.