Дика

Словно желая поддержать Илиту в чем-то, он вытащил из планшетки смятую газету.

— Смотри, осетиночка, — заговорил он, волнуясь, — какие тут стихи напечатаны…

Илита взяла газету. Это была армейская многотиражка. В глаза ей бросилась колонка стихов.

— Симонов написал. — Джапаридзе смотрел на Илиту, но видел, наверно, совсем другую женщину — ту, что родила ему двух девочек и живет сейчас в Грузии. — Вслух читай…

Жди меня, и я вернусь.Только очень жди.Жди, когда наводят грустьЖелтые дожди…Илита остановилась, а потом продолжала читать уже без передышки до самого конца.

— «Жди меня!..» — повторил вслед за Илитой майор. Он грустно покачал головой. — Сколько их сейчас на земле, ждущих и тоскующих. Миллионы! И как ни обидно об этом говорить, многие, очень многие не дождутся своих любимых. Я ведь и сам подписал немало похоронок. Подписываю, а рука дрожит, сердце горечью полно, будто наношу кому-то рану… Ох, война — тяжелая штука! — Он вдруг посуровел.

"Илита кивнула. Правду говорит Джапаридзе: война — это кровь и смерть, это горечь и обида, но другого выхода у советских людей нет — надо воевать, надо защитить свою землю от врага!

— Если не секрет, что пишет твой любимый? — неожиданно спросил Джапаридзе.

— На тяжелом бомбардировщике летает, — медленно улыбнулась Илита.

Помолчали. Вдруг Джапаридзе укоризненно постучал пальцем по столу.

— Видишь, летает, бомбит фашистов, а ты себя не бережешь. Дика! Одна, без товарищей, к Севастополю лезешь — прямо на огонь, на «мессеров». Я из-за тебя немало поволновался! Ну, думаю, все, пропала. Ребята из звена Ефименко намного раньше тебя вернулись…

— А вам доложили, товарищ командир, почему я снова к Севастополю повернула? — спросила Илита.

— Доложили, доложили, — буркнул Джапаридзе. — Но кто приказывал тебе тащиться к Севастополю?

— Кто? — Илита на мгновение задумалась. — Сердце мне это приказало! Я вспомнила о севастопольских детях. Как они будут счастливы, когда увидят елочку!

Майор встал, положил тяжелую руку на плечо Илиты.

— А если б тебя сбили? Если б взяли в плен? Ты знаешь, какая судьба тебя бы постигла?

— Знаю, — твердо сказала Илита. — Мне было бы нелегко.