Дикая фиалка Юга (СИ)

Может, не вовремя и не к месту, и даже неприлично, но я подумала о том, что вот мне предстоит умереть во второй раз, а я так и не узнала - каково это быть в мужских объятиях, как это быть с мужчиной, целоваться и все остальное. Я не хочу так умереть, не узнав и не изведав и такой любви.

И сейчас, прижимаясь к мужу, я отчётливо поняла - вот он, мой шанс! Что будет завтра - еще неизвестно, а сейчас мы вот здесь и я хочу этого мужчину!

- Грант, поцелуй меня! Только по- настоящему! Похоже, пришел тот самый момент, и ты мне нужен…

Грант отодвинулся и внимательно вгляделся в мое лицо.

- Вайолетт, ты уверена? Ты не думаешь, что это все от страха, а потом будешь жалеть и ненавидеть меня за свою минутную слабость?

- Нет, Грант, я уверена. Я все равно уже давно решила так, просто ждала от тебя хоть малейшего знака. А ты улыбался и молчал. Мне уже хотелось швырнуть в тебя тарелку за ужином…

Грант тихонько засмеялся:

- Представил себя в качестве непревзойдённого любовника с кашей на ушах!

Я осмелела, нагло запустила руки ему под сюртук, нашаривая пуговицы на его рубашке.

Почему- то мне казалось очень важным коснуться его груди, спины, прижаться к обнаженной коже. Сама не поняла, в какой момент мы начали жадно и торопливо целоваться, как будто спешили выпить душу друг друга через поцелуи. В какое время улетела его рубашка с сюртуком, тоже не помню, наверное, вместе с моим платьем. Далее пришла очередь рубашки и прочих дамских мелочей.

Я ничуть не стеснялась своей наготы, все это было настолько правильно и нормально, что никакого жеманства и стыда и в помине не было.

Звякнула пряжка ремня, в сторону полетели брюки вместе с бельем в сторону, и меня бережно опустили на одеяло. Грант не спешил, осторожно касался пальцами моего лица, рук, груди, поглаживал живот, от чего у меня почему- то поджимались пальцы на ногах. Я уже сама притянула его к себе, закинув руки на шею мужу.

И все было у нас хорошо и правильно. Даже небольшая боль заставила только поморщиться, что отвлекает от удовольствия.

Мы взлетали и падали в бездну, до сладких судорог и искр в глазах. Я лежала в полной истоме, не в силах даже шевельнуться. Грант прислонился к моему плечу мокрым лбом и пытался выровнять рваное дыхание. Потом спохватился, нашарил рукой свою рубашку и сюртук и бережно укрыл меня. Но из объятий так и не выпустил.

Чуть погодя, сказал:

- Теперь не жди, что я тебя когда- нибудь отпущу от себя. Я уже хотел, если я тебе так противен, добиваться развода в твою пользу.