Дикая

Справедливо рассудив, что Медведь очень большой мужчина, она выбрала большую лежанку, положила на нее свои вещи и села.

Нервничая, Буба поправила на коленях шкуру и постаралась успокоить бешено колотящееся сердце.

– Что ты делаешь? – спросила вошедшая в пещеру Елена Николаевна.

Вскинув голову, Буба впилась взглядом в лицо ненавистной соперницы, о которой совсем забыла, сосредоточившись на своем мужчине.

Хмыкнув, Буба поднялась. Отлично! Наконец-то она может преподать урок этой страшиле.

Заметив приближение Бубы, Елена Николаевна сразу поняла ее намерения – слишком воинственным был ее вид.

И в ней поднялась такая ярость, такая злость, что любой страх, который еще мог оставаться в сердце Елены по отношению к этим более сильным людям, испарился, как капля воды на раскаленном куске металла в жаркий полдень.

Сжав зубы, она слегка опустила голову, устремив на приближающуюся женщину внимательный и тяжелый взгляд исподлобья.

Ей надоело.

Ей это так сильно надоело, что она готова была сказать об этом самым доходчивым способом, какой только существовал в эту эпоху.

– Уходи! – закричала Буба и кинулась вперед.

Ее скрюченные грязные пальцы были согнуты, словно когти хищной птицы. Было понятно, что именно хочет сделать Буба. «Слабый пол» даже в этом мире очень любил царапаться.

Прежде чем Медведь успел встать между женщинами, Елена Николаевна сорвалась вперед.

Буба опешила. Она не ожидала, что жертва, которая сейчас обязана была убегать и молить о пощаде, наоборот, приблизится к ней, да еще и так быстро.

Она отшатнулась, вмиг растеряв всю свою воинственность.

Елена Николаевна воспользовалась растерянностью противницы и схватила Бубу за волосы. Да так крепко, что не было никакой возможности вырваться, не оставив в ее руке внушительный клок.

Дернув как можно сильнее, Елена заставила закричавшую женщину согнуться.

– Надоела, – прошипела Елена Николаевна не хуже потревоженной ядовитой змеи. – Убью, – пригрозила она и потянула Бубу на выход.

Та не могла сопротивляться. Согнутая пополам, она только и способна была идти туда, куда ее ведут. Безмолвной Буба в этот момент не оставалась. Она выкрикивала угрозы, в которых часто всплывал Брох. По крайней мере, все думали, что она говорила о Брохе, но, как оказалось, они ошибались.