Дикая война

Хмыкнув про себя и подивившись здоровью казака, Мишка показал Степану боёк и попросил его закалить. Кивнув, молодой кузнец сгрёб деталь и ринулся к горну. Мишка попытался было встать к мехам, но тут же был отослан в сторону. Подивившись такому недоверию, Мишка собрался было обидеться, когда Степан, словно сообразив, что сделал, проговорил с обидой в голосе:

— Миша, ты это, не думай чего. Твои заказы теперь завсегда у нас первыми станут. А что работать не пустил, так то чтобы ясно было. Что ни скажи, мы завсегда сделаем.

Сами. Тебе тут только подождать. В нашей кузне твоё слово первое.

— Благодарствую, — кивнул Мишка, про себя добавив: «Дело ясное, что дело тёмное. Так и хочется спросить: сам-то понял, чего наговорил? Ладно. Судя по морде лица, это была не попытка обидеть, а попытка показать, как мне тут рады».

Получив готовую деталь, Мишка попросил передать Елисею привет с пожеланием побыстрее поправиться и отправился домой. Попадавшиеся по пути казаки вежливо здоровались и улыбались, заставляя парня улыбаться в ответ.

Что ни говори, а приятно, когда люди относятся к тебе по-доброму. Уже дома Глафира огорошила его очередной новостью. Его сильно хочет видеть контрразведчик. Вздохнув, парень отнёс боёк в мастерскую и отправился седлать коня.

В посёлок он въехал ещё засветло. Здание, которое отдали под эту службу, находилось рядом со зданием участка, на вокзальной площади. Привязав Монгола к коновязи, Мишка не спеша поднялся на крыльцо и, оббив с обуви снег, толкнул дверь.

Вместо сеней тут было большое, почти квадратное помещение, две трети которого было отделено деревянной стойкой с воротцами.

На оставшейся трети был установлен стол, за которым сидел крепкий плечистый мужик средних лет в обычной армейской форме, печка и пара шкафов с глухими дверцами. С интересом оглядевшись, Мишка не спеша снял малахай и, поздоровавшись, спросил, где он может найти Владимира Алексеевича.

— По какому делу? — коротко спросил мужик, окинув его внимательным, цепким взглядом.

— Не знаю. Это он меня искал, — усмехнулся Мишка.

— А вы кто, сударь, будете? — не повёлся на улыбку мужик.

— Михаил Халзанов. Охотник.

— И зачем же Владимир Алексеевич хотел вас видеть? — сделал мужик новый заход.

«Он издевается, что ли?» — возмутился про себя Мишка, но, сдержав эмоции, ответил:

— Сказал же, не знаю. Да, собственно, и бог с ним. В следующий раз, когда я ему нужен стану, пусть сам ко мне в станицу приезжает.