Дикая война

Пока тётка шуршала по дому, он успел приладить к полочкам боковины и, задумчиво оглядев получившуюся конструкцию, покачал головой. Тут просто жизненно необходима была резьба. Для придания лёгкости и завершённости.

Разобрав полку, он взял в руку карандаш и принялся аккуратно наносить на боковину рисунок. Вырезать фигурки животных Мишка не собирался. Для этого у него таланта художника не было. А вот изобразить что-то вроде фигурных разрезов — на это его вполне хватит. Представив, как это всё может выглядеть, парень принялся рисовать.

Закончив одну боковину, Мишка взял маленький коловорот из набора, оставленного ему Саввой, и принялся сверлить.

Медленно, осторожно, так чтобы сверло не выскочило за линию рисунка. Закончив сверловку, парень взял тонкую стамеску и начал срезать дерево в промежутках между отверстиями. К тому моменту, когда картошка сварилась, он успел вычистить первую прорезь. Перекусив, он вернулся к работе. Глафира, умудрившись за полчаса убрать со стола и помыть посуду, присела на лавку неподалёку и принялась сучить пряжу, то и дело поглядывая на его работу.

Увлёкшись, Мишка не заметил, что тётка давно уже отложила шерсть в сторону и, подперев щёку ладошкой, не сводит глаз с его рук.

— И где ты только такому научился? — удивлённо вздохнула она, не удержавшись.

— Сам не знаю. У людей всякое разное из мебели видел, вот и подумал, что для тебя такую сделать надо, — в очередной раз выкрутился он. — Я тут ещё подумал, будет время, я и остальную мебель нам соберу.

А то в доме как в сарае. Пара сундуков да лавки. Даже табуреты и то старше меня.

— Ты сначала в здоровье войди, столяр, — ласково улыбнулась тётка.

— Войду, мама Глаша. Сама же знаешь, раз шевелиться начал, значит, жить буду. Ты вот что скажи. Ленка не заходила?

— Вспомнил, — лукаво рассмеялась Глафира. — Прибегала полюбовница твоя. Чуть калитку не вынесла, как в дом летела.

— А чего теперь не заходит? — поинтересовался Мишка, с подозрением покосившись на тётку.

— Дочка у неё приболела, — отмахнулась Глафира.

 — Да видела я её. Не сверкай глазом-то. Сказала, что очнулся. Ты лучше скажи, что со скотиной делать станем?

— Как это что? — растерялся Мишка. — Коня я по своим делам использовать стану. А про корову мы с тобой уже говорили.

— То-то и оно, что говорили. Ну не нужно нам молока столько, Мишенька. Да и кормить её тяжело.

— Предлагаешь Марфе отдать? — отложив стамеску, прямо спросил Мишка.

Вздохнув, Глафира только потупилась.