Дикая война

Что ни говори, а оказаться сорокалетнему мужику, воспитанному в двадцатом веке, в теле четырнадцатилетнего подростка конца девятнадцатого века — тот ещё финт. Даже если забыть про разницу в возрасте и менталитете, то гормональные взрывы и подростковая эмоциональность тот ещё коктейль. Крышу сносит, мама не горюй. Как в той хохме. Пьём для запаха, а дури своей хватает. И самое неприятное, что справиться в такие моменты с эмоциями сложно настолько, что иной раз проще удавиться."

"Так что Мишка решил оставить всё как есть, озаботившись обеспечением девочке разных игрушек.

И теперь он вот уже третий день только и делал, что занимался резьбой по дереву, вырезая ей кукол. Не забыл он и про другие игрушки. Сбегав на свалку депо, он откопал там несколько медных пластин и, пользуясь разрешением мастеров, выбил из них несколько заготовок для детской посуды. Всё маленькое, кукольное, но словно настоящее.

Рабочие, увидев такое дело, почесали в затылках и дружно потопали на свалку.

Мужики в депо работали в основном взрослые, семейные, и дочери были почти у всех. В общем, очередная идея парня была моментально оценена и подхвачена. И вот сейчас Танюшка, радостно сверкая глазищами, пронеслась по избе, показывая тётке новую куклу, а потом, вдруг развернувшись, бросилась обратно.

Подскочив к парню, девчушка потянулась, и когда Мишка нагнулся, крепко обхватила его ручонками за шею. Парень выпрямился, прижимая её тельце к груди.

— Благодарствую, тятя Миша, — шепнула девочка, ткнувшись губами ему в щёку.

— На радость, дочка, — растерянно пробормотал Мишка, прижимая её к себе.

Глафира только тихо ахнула и, прикрыв рот ладошкой, скрылась в своём закутке.

— Ступай, попроси бабу Глашу тебе лоскутков дать и показать, как правильно кукле платье шить, — с улыбкой посоветовал парень.

— Ага, — радостно кивнула Танюшка и, спрыгнув с его коленей, понеслась в указанном направлении.

Мишка начал собирать инструмент, когда в сенях затопали и раздался стук в дверь.

Поднявшись, парень спокойно отворил дверь и, улыбнувшись, сказал, отступая в сторону:

— Входи, дядя Николай. Я как раз самовар ставить собрался.

— Мир дому сему, — перекрестился на образа урядник и, повернувшись к парню, устало сказал: — Поговорить бы надо, Миша.

— Так пойдёмте на крыльцо. Пока самовар вскипит, и побеседуем, — предложил парень.

Они вышли, и Мишка, давая уряднику собраться с мыслями, занялся делом.