Не знаю, почему мужчины всегда стараются поквитаться с женщинами, когда речь идет об оскорбленном самолюбии. Дункан ничем не отличается от остальных. Наша повторная помолвка – лишь вопрос времени, Сабрина.
– А если окажется, что ты питаешь пустые надежды? – вырвалось у Сабрины так неожиданно, что она не поверила собственным ушам. Ведь перед ней Офелия Рид, королева лондонского сезона, самая прекрасная и желанная дебютантка на брачном рынке, редкая жемчужина, какие появляются раз в сотни лет! Неудивительно, что она обиделась.
Дерзость Сабрины была вознаграждена негодующим взглядом и раздраженным ответом:
– Что ты понимаешь! За тобой никто никогда не ухаживал! Как бы тебе получше объяснить? Ну, во-первых, не забывай о страстном поцелуе, которым он одарил меня в гостинице, прежде чем уйти! Он, разумеется, не собирался так явно выказывать свои чувства, но просто не сумел с собой справиться. К счастью, никто этого не заметил, иначе я была бы скомпрометирована и ему пришлось бы так или иначе на мне жениться.
Мне не хотелось бы вынужденного брака, поэтому я никому ни о чем не сказала бы, не будь ты так тупа, что пришлось заговорить об этом!
Вероятно, именно от смущения Сабрина разозлилась еще больше – ощущения, совершенно ей незнакомые, – и оттого она не задумываясь заявила:
– Избавь меня от подобных уроков. Заверяю, что с гораздо большим удовольствием стану пребывать в невежестве до конца дней своих.
– Ни за что, – проворковала Офелия. – Я с удовольствием стану твоей наставницей, дорогая.
Кроме того, в мою пользу говорит тот факт, что Дункан то и дело поглядывает на меня, когда думает, будто я этого не замечаю.
– Это вряд ли может служить доказательством…
– Я еще не закончила, – грубо прервала ее Офелия, но тут же закашлялась и елейно пропела: – Все это вместе с поцелуем лучше всяких слов говорит о его истинных чувствах ко мне. Но не забывай еще и о стремлении заставить меня ревновать. Теперь ты поняла, почему я думаю, что Дункан желает помириться со мной? Он вспылил и в ярости расторг помолвку.
Правда, не мне его судить, тогда я и сама мечтала о том же. Теперь Дункан сожалеет, но гордость не позволяет ему в этом признаться, отсюда и его глупое притворство.
– Я сказала бы, что притворяется не он, а ты, когда прикидываешься моей подругой. И если кого и следует предостеречь, так только тебя одну. Дункан поцеловал и меня, но не думаю, чтобы это что-то значило.
