– Миш, – выдыхает.
– М? – не могу оторваться от нее, целую животик.
– Миша, мне нужно в душ.
Замираю над ней.
– Зачем? – глупый вопрос.
– После клуба, я пахну, вспотела, – еле шепчет.
– Хорошо, – отстраняюсь и перекатываюсь на постель.
Она тут же вскакивает, прикрывая грудь руками. Глупая, все, что надо, я уже видел.
– А где ванная? – замирает посреди комнаты.
– Как выйдешь, сразу напротив дверь, – и она тут же торопится на выход из спальни.
Я лежу на спине, пялясь в потолок.
В груди пожар, в штанах жесть что творится, яйца болят. А когда девчонка входит в спальню, на ней банный махровый халат, закрывающий ее полностью от моих глаз. Может, и хорошо, мне нужно немного остыть.
– Я тоже в душ, быстро, – говорю, вскакивая на ноги и несусь в ванную.
Ополаскиваюсь максимально быстро ледяной водой. Но и она не помогает опасть члену. Стоит колом.
А когда возвращаюсь в спальню, замираю.
Милка лежит в кровати, свернувшись клубочком.
Подхожу, присаживаюсь на край постели.
Спит. Умаялась, плюс алкоголь и нервишки дрогнули. Вот и результат.
Прядь волос, упавшую на лицо, осторожно убираю пальцами в сторону. Моя. Как бы ни сопротивлялась. Но вспоминая, как тянулась ко мне, улыбаюсь.
Укладываюсь рядом, осторожно, чтобы не разбудить ее. Притягиваю за талию к себе и утыкаюсь носом в ее тонкую шейку.
Так и засыпаю с мыслью – моя.
Глава 27. Жениться? На мне?
Мила
Просыпаюсь от того, что жарко.
На меня словно шубу накинули в жаркий день. Или в баню отправили париться. Хочу повернуться, но мне некомфортно, тяжело.
Разлепляю с трудом глаза и тут же зажмуриваюсь. Мой воспаленный мозг вспышками атакует боль. Но просыпаться нужно. Жутко хочу пить. Поэтому снова, только уже осторожно открываю глаза. И не узнаю комнату. Я вообще где?
Кадрами проносится перед глазами вчерашний вечер. Договор с Полей о походе в клуб. Мишины звонки и сообщения. Потом клуб, танцы и…
Поворачиваюсь, потому что понимаю, что на мою талию легла чья-то тяжеленная рука.
И вижу…
– Миша! – возмущаюсь, увидев мужчину, нагло меня придвигающего к себе.
Лежит и улыбается. И смотрит так, будто ничего краше в этой жизни не видел.
– Доброе утро, – отвечает.
– Какое оно доброе? – пытаюсь отодвинуться, но куда там?
– Самое доброе, – чуть ли не мурчит он.
Замираю и пялюсь на его довольную рожу во все глаза.
